18:10 

Аника Лель
Маска
Не прошло и года, а Лель вспомнила, что не всё донесла с зимы :gigi:
Во-первых, с новоприобретением меня. Новая аватарка то бишь. Автор сего чудесная Kety.

А теперь о. Этой зимой Лель была в двух командах. Вторая - WTF The Big Four 2015. Кроссовер канонов мультфильмов "Храбрая сердцем", "Как приручить дракона", "Рапунцель: запутанная история" и "Хранители снов".
Так как вклад Лель был небольшим, сложу все тексты одним постом.
Название: Крестный
Автор: Аника Лель
Бета: Девушка_с_веслом
Размер: драббл, 978 слов
Пейринг/Персонажи: Мерида, Джек, Рапунцель, Иккинг, Эльза и Анна
Катергория: джен, прегет
Жанр: юмор
Рейтинг: PG
Примечание: кроссовер Большой Четверки с мультфильмом «Холодное сердце/Frozen»

– Они будут красивой парой, – мечтательно выдыхает Рапунцель.
Мерида занята заточкой наконечников для стрел и потому пропустила мимо ушей предшествующую болтовню подруги.
– Кто?
– Наш Джек и Эльза – королева Эренделла.
– Они знакомы?
– Мерида! Конечно, знакомы! Джек прислал письмо, что сегодня они приплывают на остров: он, Эльза и ее сестра.
– Не знала, что Джек умеет писать.
Мерида пожимает плечами, показывая, что ей не интересно. Ей действительно нет дела до личной жизни Джека, ведь правда? Может, только досадно, что Фрост так долго скрывал ее от друзей.
Больше месяца назад Мерида, Джек, Рапунцель и Иккинг отправились на один из островов в Норвежском море наслаждаться прихотями вольной жизни… и отдыхать от обязанностей в своих домах. Сколько дней они провели бок о бок, сколько приключений пережили и провели душевных разговоров, а Джек молчал!
«Вот скотина!» – мысленно возмущается Мерида и в сердцах нажимает на нож сильнее, пока алая струйка не начинает течь по ее пальцу.
– Дай перевяжу.
– Сама справлюсь! – она сует палец в рот и вылетает из пещеры так споро, что Рапунцель недоумевает вслед:
– Что это с ней? Я думала, она порадуется за Джека…

Гости прибывают ближе к полуночи. Иккинг и Рапунцель уже прибрали в пещере, подготовив спальные места для дорогих гостий, сварили ужин, набрали из родника воды, битый час поддерживают костер, а Мерида спит... Делает вид, что спит, а сама тихо лежит в своем углу и прислушивается к плеску воды.
– Может, они вольются в нашу компанию Хранителей? – предполагает Рапунцель, и Иккинг соглашается.
– Возможно… говорят, у Эльзы редкий талант. Почти как у Джека.
«Ну да, – злится Мерида, – У Эльзы талант! У Джека талант! Иккинг вообще на драконах летает. У Рапунцель волосы – прямо палочка-выручалочка. А я?»
Она тут же себя одергивает: завидовать друзьям – низкое дело. Вероятно, в ней они видят немало хороших сторон, ведь недаром которое лето они отдыхают вчетвером, а не втроем.
Когда Мерида слышит, как разрезают водную гладь весла, она плотнее смыкает веки.
Эльза оказывается такой, какой Мерида ее представляла: надменной, манерной, неискренней. Она говорит скупые фразы и натужно смеется, как будто играет на театральных подмостках. Мерида не понимает, что в королеве вызывает всеобщее восхищение. Разве что магия.
Принцесса Анна кажется приятнее. Мерида с удовольствием слушает ее рассказ о путешествии, простую и свободную речь. Пожалуй, она не возражает, если Анна присоединится к их компании. Именно она, а не ее манерная сестра.
– Поверь, Эльза, Мерида тебе понравится, – слышит она слова Джека. – Как ни стыдно признавать, а она – главное шило нашего острова. В каждой щели на скалах побывала, вот честно! И охотится куда лучше нас с Иккингом.
Мериде неловко, что недавно она сомневалась в отношении Джека, и она хочет было «проснуться» и выйти к гостям, как слышит, что девушки собираются спать.
– Не бойтесь, мы не будем подглядывать, – смеется Джек, и Эльза отвечает так, что Мерида снова задыхается от негодования:
– Тебе-то можно.
«Как давно они вместе, что она его не стесняется?!»
Сама-то она тоже не стала б стесняться, но Джеку в голову не приходит за нею подглядывать.

Мерида просыпается на рассвете. После сладкого сна вчерашнее предубеждение к Эльзе кажется ей гордыней. А после, умывшись и ловя рыбу на завтрак, она решает, что, по-хорошему, стоит попросить у гостий прощения.
– Доброе утро!
Мерида вскрикивает, когда слышит за спиной голос.
– Не думала, что кому-то не спится в такую рань. Вы, наверное, Анна?
– Да, – девушка приветливо улыбается и совсем не смотрит под ноги, сбегая по крутой тропе, так что Мерида едва успевает ее поймать. – Фуф! Я Анна, а вы… Мерида?
– Приятное знакомство, – Мерида улыбается. Принцессе она и в самом-то деле рада. – Я спала, когда вы прибыли.
– Да, Джек сказал нам.
– Как вам наш остров? – Мерида резко меняет тему, когда Анна напоминает про Джека.
– Я… пока не знаю. Вчера было так темно для прогулки! И… Джек говорил, что вы… ты… все здесь изучила?! Устроишь экскурсию?
– По скалам?
– Да!
– А твоей сестре понравится лазить по горам? – Мерида усмехается, представив, как будет взбираться в гору надменная Эльза.
– Ну… наверное, нет. Мы с ней непохожи. Но скалы – это же так интересно!
В глазах девушки столько восторга, что Мерида не может ей отказать.
– Вы к нам надолго?
– Нет, завтра мы возвращаемся в Эренделл. Это Джек уговорил нас заехать в гости. Он столько про вас всех рассказывал!
Мерида делает вид, что безумно увлечена ловлей, радуясь, что так Анна не может видеть ее обрадованного лица.
– Он и Эльза будут красивой парой, – как бы меж делом повторяет она вчерашние слова Рапунцель, и оборачивается, заслышав смех. Хохочет Анна, смеются спускающиеся по тропинке Джек и Эльза, неуверенно хихикают следующие за ними Иккинг и Рапунцель, словно бы предвкушают занятную шутку.
– Парой?! Да нет же! Джек – крестный Эльзы!
– Крестный? – переспрашивает Мерида.
– Крестный? – удивляется Иккинг, незнакомый с обрядом крестин.
– Крестный, – эхом отзываются Джек и Эльза.
– Конечно! – подтверждает Анна. – Когда Эльзу крестили, Джек – ты же знаешь, какой он озорник – проник в церковь, и когда мою сестру держали над святой водой, Джек вытащил ее из рук священника и сам опустил в воду! Ну... по крайней мере, сам Джек говорит, что все было так. Представляю, как испугались собравшиеся! Наверное, Джека приняли за нечистого духа, но было поздно, и он стал крестным отцом Эльзы. А он не рассказывал?
А Мерида переводит взгляд с Анны на Эльзу, а с той на Джека, хлопает глазами, не зная, верить ей или нет. И смотрит, словно дыру прожигает глазами.
– Ну конечно, – Джек сидит на гладком валуне, погрузив в воду неприлично длинные ноги. – Разве никто не замечал, как магия Эльзы схожа с моей?
– А, кстати, почему? – интересуются все, кроме Эльзы.
– Ну… я так волновался тогда, когда понял, чем обернулась забава, что не совладал с магией… ну и чуточку заморозил ребенка. Прости, Эльза, я не рассказывал, знаю. Вышло нелепо, да? – Джек смотрит виновато, но морщинки у глаз – Мерида хорошо изучила его лицо – выдают не стыд, а веселье. Ему смешно. Он просто смеется! Надо всем.
Эльза пожимает плечами. А остальные хохочут. Над Джеком, над Эльзой, над Меридой. И сама Мерида смеется громче других, радостно, облегченно, а после встряхивает головой, подскакивает к Джеку вплотную, треплет по гладкой щеке:
– Хреновый из тебя крестный, Джек Фрост.

Название: О друзьях и медведях, строго конфиденциально
Автор: Аника Лель
Бета: Девушка_с_веслом, Bloodberry Jam
Размер: миди, 9101 слово
Пейринг/Персонажи: Джек Фрост, Мерида, Рапунцель, Иккинг, Кромешник (за кадром) и многие другие
Категория: джен
Жанр: приключения, детектив
Рейтинг: PG
Задание: Викторианское AU
Предупреждения: упоминание жестокого обращения с животными
Краткое содержание: Предприятию Иккинга грозит крах. Кто поможет ему, как не верные друзья?

Глава 1. Общий сбор

В изящно убранной Синей гостиной собрались четверо. В солнечный — впервые за месяц — лондонский полдень в высшем свете предпочитали обедать на выезде, устраивая пикники для семьи и широкого круга знакомых. Лишь четверо неразлучных друзей предпочли отказаться от приглашений ради общества друг друга.
Итак, их было четверо.

Рапунцель — дочь одного из самых знаменитых родов королевства — недавно овдовела, и лишь из уважения к ее горю в свете ей не припоминали, что брак герцогской дочери был мезальянсом. Впрочем, ее красота и флер романтики вокруг истории ее любви подогревал к Рапунцель интерес в глазах молодых представителей высшего света. Но то ли из-за приличествующего траура, то ли по велению пережитого горя Рапунцель не спешила появляться на приемах, предпочитая затворничество или общество старых друзей.

Мерида — вторая девушка в небольшой компании — также была дочерью влиятельного герцога. Рыжеволосая шотландка отличалась буйным нравом и стремлением нарушать традиции, и потому вызывала осуждение в пуританском благовоспитанном обществе английской аристократии. Про Мериду ходили слухи, что в родном герцогстве она отказала всем кандидатам на ее руку, да еще так, как не принято в приличных домах. К примеру, говорили, что она победила потенциальных женихов в такой истинно мужской забаве, как стрельба из лука. Неудивительно, что связываться с безрассудной девицей лондонские кавалеры побаивались, а их матери и отцы не спешили приглашать девушку на званые вечера. Потому Мерида проводила сезон, занимаясь какими-то своими, неясными обществу делами и исправно врала в письмах к матери о том, как хорошо она ведет себя в свете.

Иккинг тоже происходил из старого аристократического рода, но далеко не столь влиятельного, как семьи его подруг. Он так же редко бывал в свете, хотя его, разумеется, рады были принять в любом доме. Во время редких визитов в Лондон — после смерти отца на юношу легли многочисленные обязанности в родных владениях — Иккинг предпочитал заниматься своим предприятием по приручению диких животных, и успехи его резкими темпами шли в гору. Благодаря ему стало модно держать в доме не комнатных собачек и породистых кошек, а, к примеру, крокодилов и диких обезьян.

Четвертым лицом в маленькой и дружной компании был молодой человек по имени Джек Фрост. Джек не мог похвастать ни громким именем, ни родительским капиталом, ни скандальными историями вокруг своего имени. Мало кто мог с точностью рассказать, чем занимается Джек и что входит в круг его интересов. Ходили слухи, что он правительственный агент. Правда, все расходились во мнении о том, на чье правительство он работает. Джек не играл на бирже, не был военным, как и не был охотником за приданым. Воистину, он был одной из самых загадочных и интригующих фигур высшего света Лондона в те далекие времена. За глаза про Джека отзывались не иначе как «этот Фрост», но стоило ему появиться вместе с Иккингом в одной из бальных гостиных, как молодые девицы увивались вокруг него в поисках ухаживаний и милого флирта, а мужчины старались вовлечь его в свои разговоры и непременно интересовались мнением на тот или иной счет.

Одним словом, все собравшиеся в Малой гостиной шотландского особняка вызывали в обществе немало толков, и одним из интересовавших умы вопросов было то, что же связало двух герцогских дочерей, предприимчивого дельца Иккинга и темную лошадку Фроста.

Мало кто знал, что Мерида, Рапунцель и Иккинг были дружны с самого детства, когда их родители познакомили своих детей на модном когда-то курорте. Позже, когда девушки постигали азы пения и литературы, а Иккинг учился в частном пансионе, в их компанию влился Джек — поначалу лишь как приятель Иккинга, про которого девушки вежливо спрашивали в письмах, но не горели желанием знать его лично. Но когда Иккинг красочно расписал, как Джек спас ему жизнь во время опасного катания на неокрепшем льду, Мерида и Рапунцель признали Фроста членом своей компании и уже не могли относиться к нему иначе, как к своему другу.

Если бы можно было сложить письма всех четверых за годы их дружбы, толщина получившейся кипы могла бы превысить совокупную толщину рукописей всех законов Британского королевства. Трепетная и верная дружба создала меж ними такую неразрывно тесную связь, что казалось, будто они обладают одной душой на четыре тела. Наши герои так хорошо дополняли друг друга, что порой мечтали о том, чтобы объединить воедино все свои качества и стать сверхчеловеком.

— Да что там сверхчеловеком, — Рапунцель отставила в сторону чашку, — мы можем стать сверхорганизацией.

Ее слова могли бы скептически или же с подозрением воспринять все, кроме друзей.

— Мы и так сверхорганизация, — заметила Мерида. — Иккинг, ты прислал записку, что хочешь о чем-то рассказать?

Иккинг кивнул, но только он собрался с мыслями и открыл рот, чтобы начать свой рассказ, как за него выступил Джек:

— У нашего дорогого друга возникли проблемы, — пояснил он, похлопав Иккинга по плечу. — Не знаю, интересуетесь ли вы деловыми рубриками в газетах, прекрасные дамы, но один человек, назовем его Бугименом, усиленно пытается подмять под себя всех дельцов Лондона.

Мерида и Рапунцель дружно кивнули: конечно, про того, кого Джек назвал Бугименом, они не могли не слышать. Этот человек, дружный со столь высокопоставленными особами, что бросать на него тень подозрения было бы себе дороже, не сходил с уст общества около месяца.

— Я думала, Бугимена интересует только биржа. Его спекуляции на фондовом рынке, пожалуй, одни из самых беспрецедентных в истории. Говорят, несколько разоренных им брокеров предпочли покончить с собой, чем сесть за растрату. А что уж говорить о вкладчиках тех банков, что были вынуждены заявить о своем разорении? Господин Бугимен тонко разбирается в операциях и всегда остается в выигрыше. Шутка ли, он владеет семью-восемью процентами акций всех ведущих банков, не говоря уже о его акциях на рынках меди, железа и золота… Но чем птица такого высокого полета может грозить нашему Иккингу?
Рапунцель недоуменно пожала плечами, тогда как все остальные ошарашено хлопали глазами, изумляясь познаниям белокурой вдовы в рыночной экономике. Не было ясно, цитирует ли она слова своего отца или выдержку из газеты или сама разбирается в биржевой экономике, и Мерида хотела это уточнить, когда Джек поспешил пояснить:
— Видишь ли, дорогая, предприятие Иккинга требует затрат. Сама понимаешь, что за доставку африканских животных надо платить, и даже оформление разрешения на ввоз стоит денег. В начале сезона Иккингу приходится обращаться за ссудой…
— А в конце сезона он ее закрывает, — перебила Рапунцель. — Джек, милый, то, что ты говоришь, не открытие для наших с Меридой ушей. И то, что банковские проценты в этом году значительно выше, чем в прошлом, мы тоже знаем. Но, Иккинг, неужели они высоки для тебя?

Иккинг помотал головой. Он даже не пытался скрывать, как поражен познаниями подруги детства. Рапунцель всегда казалась ему милой, доброй, прекрасной девушкой, но… и только. Подобно всем дочерям высокородных семейств, она не разбиралась в бизнесе, экономике, политике, и потому терпеливо слушала мужские разговоры, никогда не вникая в них. Сама же она могла поддержать разговор лишь тогда, как речь заходила о сплетнях, нарядах и театральных постановках. При всей той любви к подруге, которую питал Иккинг, он с терпением относился к ее узкому кругозору, тем более что ее доброта и ласковый взгляд удачно компенсировали ее ограниченность.

Теперь же — Иккинг вздохнул — грех так говорить, но вдовство в некотором роде даже шло Рапунцель на пользу. По крайней мере, теперь в ней чувствовалась не только духовная сила, но и что-то такое, чему не находилось подходящего названия. Полгода назад вместе с Джеком и Меридой утешая убитую горем Рапунцель, Иккинг не мог предположить, как скоро она воспрянет духом. Словно бы всю свою боль, все свое горе и любовь к безвременно ушедшему супругу она вложила в самообразование. Иккинг не признавался себе, но такую Рапунцель он готов был носить на руках.

— Конечно, нет, — пояснил он. — Я ждал поднятия процентов и был к этому готов. К сожалению, мистеру Бугимену пришлось не по душе само мое дело. Не далее как неделю назад он прислал мне письмо, в котором намекал, что дрессировка животных — неприбыльный бизнес, и сокрушался, что скоро меня будет ждать провал.
— Провал? — воскликнула до того молчавшая Мерида. — Даже мой отец согласился приобрести у тебя медвежонка, а ведь после неудачной охоты он грозился расстрелять их всех!
— Но все же кое в чем Бугимен прав: мода скоротечна. Я склонен был с ним согласиться и закрыть дело через два-три сезона, как мне пришло второе его письмо. В нем он прозрачно намекал мне, что натравит на меня министерские проверки, если я не соглашусь передать ему половину моих акций. И ни один подконтрольный ему банк не выдаст мне ссуду до того момента, как я не подпишу с ним договор.

Девушки сочувствующе промолчали.
— Самое противное в этой ситуации то, что я понятия не имею, чем могло заинтересовать Бугимена мое предприятие! Прибыль от него далеко не столь высока, чтобы привлечь его внимание. Ни для кого не секрет, что я вообще едва свожу концы с концами!
— Погоди-ка, — Мерида нахмурилась. — У тебя есть причины бояться проверок? Сколько я была в твоих питомниках, так там везде чистота и порядок, животные здоровы и привиты, жалованье работникам выплачено, и налоги ты тоже исправно платишь… Конечно, в твое отсутствие за управлением отлично присматривает Джек, но мы с Рапунцель тоже держим все под контролем.
— Какое недоверие, дорогая, — усмехнулся Джек, но было видно, что ему лестно внимание девушек. Джек был спокоен, зная, что если он проглядит что-то в деятельности предприятия, то девушки точно не пропустят это мимо своих любопытных глаз, и потому успеют предпринять меры. В конце концов, такой случай уже был, когда недобросовестный смотритель пытался пичкать крокодила опиумом.
— Не знаю, — Иккинг пожал плечами. — Возможно, вы правы и я зря поднимаю панику, и все же чутье подсказывает мне, что все не так просто…
— Значит, нам есть с чем бороться, — воинственно воскликнула Мерида, по-мальчишечьи взмахнув кулаками и решительно поджав губы. — Дорогой Иккинг, будь уверен, что мы это так не оставим!
— Честно говоря, я думаю, что в данной ситуации нам стоит посмеяться над Бугименом, — Джек потер висок. — Пока мы не представляем, что он предпримет, рано принимать какие-то решения.
— Посмеяться? — Мерида вскочила и уперла руки в бока, становясь похожей не на леди из высшего общества, а на базарную крикунью. — Ты предлагаешь нам смеяться, когда Бугимен собирается разрушить все дело жизни Иккинга?!
— Нет же! — Джек тоже повысил голос, вопреки своему обыкновению. — Я лишь хочу сказать, что пока мы не знаем, с какой стороны ждать удара. Я предлагаю дождаться первого действия Бугимена и после ответить ему, а не пытаться отразить еще не начатую атаку!
— А я предлагаю эту атаку начать! — Мерида выкрикнула эти слова настолько яростно, что Иккинг и Рапунцель переглянулись. Споры Мериды и Джека имели свойство затягиваться и выливаться в недельное игнорирование, что в данных обстоятельствах было некстати.
— Если вы разругаетесь, мне придется вас чем-нибудь ударить, и я не посмотрю, что я девушка и махать кулаками мне неприлично, — Рапунцель мило улыбнулась, с достоинством держа в руках чашку чая. Ничего угрожающего не было в ее облике, но друзья знали, что она способна исполнить только что данное обещание, и сердито замолкли.
— Можем ли мы как-нибудь узнать, что хочет предпринять Бугимен? — заинтересованно спросила Рапунцель. — Ждать нападения так волнительно… не лучше ли попытаться выяснить, что он для нас готовит?
— Разумно. У меня есть знакомые среди его клерков. Думаю, что за небольшую плату они захотят мне помочь, — улыбнулся Джек.
— А я могу взять на себя его прислугу, — Мерида лучезарно улыбнулась, не отставая по ширине улыбки от Джека.
— Каким образом?
— Дам своим горничным задание подружиться с секретарем Бугимена… что вы на меня так смотрите?
— Почти половина твоих горничных в свои выходные присматривают за питомниками Иккинга, — напомнила Рапунцель.

Впрочем, ее служанки и горничные ее матери занимались тем же. Если сами Мерида и Рапунцель не решались под видом медсестер или уборщиц проникать в питомники для животных, то для их служанок это не составляло труда. Хотя и сами герцогские дочери раз в неделю находили лазейки, чтобы своими глазами увидеть, как идут дела.
— Да, в любом случае, я сама могу попасть в дом Бугимена под видом слуги.
— Серьезно? — Джек хмыкнул. — Мерида, вы слишком узнаваемы из-за своего характера и волос. Но, даже если вы вздумаете побриться налысо и будете изображать немую, чтобы не ляпнуть какую-нибудь дерзость, вы все равно не сойдете за прислугу.
— Почему это?
— А вы не догадываетесь? Служанкам, знаете ли, приходится выполнять грязную работу, а вы, ваша милость, по воспитанию своему белоручка и неженка.
— Серьезно? — в свою очередь усмехнулась Мерида. — Возьмите свои слова обратно, мистер Фрост, вы понятия не имеете о моем воспитании! Я умею многое из того, что вам не снилось: стрелять из лука, ловить рыбу, подметать…
— А шить умеете? Милая моя, хочу вам напомнить, что горничным приходится много штопать, а кухаркам — готовить. Гувернанткам же… — Джек задумался. — Мерида, вы сумеете выдать себя за гувернантку? Ведь вас обучали пению, танцам, истории, литературе…

Мерида скривилась. Обучали… Кажется, во время этих уроков она предпочитала развивать свою меткость, стреляя в воспитательницу жеваной бумагой. Конечно, родители старались дать дочери приличествующее воспитание, но что они могли поделать с ее нравом? Казалось, сам дух Шотландии, уличных забав и свободы мешал превращению Мериды в светскую барышню.

— У Бугимена сын, — напомнила Рапунцель. — Не дочка, Джек, а девятилетний сын. Ему нужнее гувернер, а не гувернантка.
— Так это ж отлично! — обрадовалась Мерида. — Если я выдам себя за мужчину, я смогу ездить с маленьким Бугименчиком верхом, учить его стрельбе и фехтованию! Да и военную науку я помню лучше, чем танцы.

Короткий смех друзей при первых словах Мериды повис тяжелым молчанием, едва она договорила. Все трое отлично знали характер подруги и догадывались, что с той станется выдавать себя за мужчину. И, возможно, даже успешно.
— Ты представляешь себе риск? — спросил Иккинг. — Мерида, стараясь помочь мне в делах, ты рискуешь потерять имя и репутацию. Более того, ты рискуешь свободой или даже жизнью! Кто знает, как поведет себя челядь Бугимена, если раскроется, что гувернер его малолетнего сына — женщина!
— Так это если меня раскроют, — Мерида воодушевленно посмотрела на друзей, и во взгляде ее разжегся дикий огонек азарта.

Джек только вздохнул. Если Рапунцель и Иккинг уже смирились с желанием Мериды и готовы были согласиться, то ему хотелось спорить. Беспокойство снедало его. Джек не мог поверить, что эта отчаянная Мерида захочет так рискнуть собой. А он? Неужели он будет пассивно отсиживаться в стороне? Нет, Джек не мог переложить всю опасность и важность их дела на хрупкие плечи девушки!
— Тогда я тоже наймусь к нему, — предложил он.
— Клерком?
— Нет, личным слугой или конюхом. Я буду приглядывать за вами, Мерида.
— Не надо за мной приглядывать! — возмутилась девушка. — В конце концов, Джек, мы что, в игры играем?! Чем быстрее мы раскусим планы Бугимена, тем быстрее избавимся от опасности. Так что ты берешь на себя его служащих, а я — домочадцев.
— А я? — вмешалась в спор Рапунцель, которой совсем не хотелось оставаться в стороне. — Тогда я беру на себя полный присмотр за питомниками. Если Бугимен подошлет какого-нибудь отравителя, я должна буду помешать ему! А заодно узнаю у папы подробности биржевых сделок… Мало ли на каком фронте мы найдем оружие против Бугимена.

Иккинг только вздохнул, благодарно целуя руку Рапунцель. Ему было совестно, что он возложил свои проблемы на друзей, и, в особенности, на девушек, которых по законам логики и уважения вообще стоило держать подальше от дел. Наверное, не стоило делиться с подругами своими сомнениями, но Иккинг привык, что они всегда говорили обо всем, что происходило в их жизни. И проблемы решали всегда сообща. И все же совесть снедала его. Он не привык чувствовать себя настолько не волевым человеком, чтобы за него все решали женщины.
— Мне ты руки не целуешь, — со смехом в голосе нахмурилась Мерида.
— Мне тоже, — поддержал ее Джек, и все рассмеялись.
— Ладно, пора за работу, — Рапунцель первой поднялась из-за стола. — Иккинг, твоя задача беспечно крутиться на великосветских приемах и делать вид, что не чуешь опасности. Мы должны показать Бугимену, что ты не воспринял его угрозу всерьез.

Иккинг снова вздохнул. И чуть позже, когда он и Джек посадили Рапунцель в ее экипаж и отправились искать извозчика, Джек ухватил друга за локоть.
— Как они ловки, эти барышни! Не успеешь оглядеться, а они уже изменили мир… То ли еще будет.
Иккинг пожал плечами. Занятый своими думами, он не обратил ни малейшего внимания на слова друга, и Джек вынужден был придержать хорошую шутку, пришедшую ему в голову на сегодняшней встрече, до лучших времен.

Глава 2. Медвежонок Беззубик

Через день в дверь черного хода особняка на Перинсон-Гарден постучались. Когда пожилой дворецкий мистер Парсон распахнул двери, в коридор ворвался юноша.
— Сэр, я ищу работу, — объявил он. — Как мне сказали, у вас как раз свободно место гувернера?
Дворецкий даже опешил от такой наглости. Конечно, ему не раз приходилось выставлять настырных посетителей, но в этот раз он смешался. Во-первых, молодой человек, стоящий сейчас перед ним, никак не был похож на лондонских попрошаек, пропойц и тех подозрительных личностей, что желают попасть в чужой дом с целью разведки. Как не был посетитель похож и на продажного журналиста, которых так боялся хозяин дома. Наоборот, во внешности юноши было что-то, что даже располагало к себе.
— Сколько вам лет, мистер…?
— Мерит. Мое имя Мерит. И мне шестнадцать, сэр.

Не надо было быть детективом, чтобы понять, что Мерит был шотландцем. Однако не обычным молодым бездельником, ратующим за свободу и права, проводящим жизнь на митингах протеста и расклеивающим на стенах листовки подсудного содержания. Несмотря на то, что молодой человек вел себя со свойственной всем северянам наглостью, чувствовалось, что он искренне досадует за то, что причиняет обитателям особняка беспокойство. Мистер Парсон предположил, что юноша происходит из приличной семьи, когда-то, возможно, хорошо обеспеченной, потому что все в облике Мерита говорило о благородстве и хорошем воспитании. Также было заметно, что он впервые обращается за работой, и потому Парсон отечески улыбнулся посетителю:
— Ну, Мерит, что могу сказать… Хозяин, к сожалению, в отъезде, а его жена больна, так что я не смогу отвести вас к ней.
Мерит огорченно вздохнул, и дворецкий поспешил добавить:
— Однако я передам ей вашу просьбу и узнаю ответ. Мерит, вы умеете писать?
— Конечно!
— Тогда опишите, пожалуйста, ваши достоинства, и я передам хозяйке бумагу. Куда нам отправить записку с ее решением?
Мерит коротко задумался и решительно качнул головой.
— Я подожду ее ответа здесь, если можно.
Парсон только плечами пожал, проводил юношу на кухню и вручил ему лист бумаги и перо.
— Думаю, не стоит напоминать, что вам нужно быть предельно честным?
— Конечно, — Мерит обворожительно улыбнулся. — Я не совру ни слова.
— Однако про возраст можете умолчать, — после недолгих сомнений добавил дворецкий. — Вы слишком молоды.
— Конечно, — снова улыбнулся Мерит.

***

Мерида не могла поверить, что она так легко попала в дом Бугимена. Еще вчера ей казалось, что попасть к нему на работу будет сложнее, чем что-то выяснить, и она придумала и отрепетировала не одну душещипательную историю для убеждения хозяев в ее пригодности. Но стоило ей пару раз улыбнуться дворецкому Парсону и накатать письмо без клякс и ошибок, как ее тут же приняли на работу, препроводили в комнату и, позже, перезнакомили с челядью.

— Когда маленький мистер вернется с прогулки, ты познакомишься со своим учеником, Мерит, — объявил ей дворецкий и оставил ее одну.

В спальне «маленького Бугименчика», как мысленно окрестила Мерида своего будущего ученика, она обнаружила оловянных солдатиков, поистершиеся маленькие пушки, карты, книги о далеких сражениях и большого плюшевого медведя, настолько затасканного, грязного и рваного, что удивительно было видеть его в доме обеспеченного владельца.
— Он что, совсем на ребенке экономит? — возмутилась она, и одна из убирающих комнату служанок грозно шикнула:
— Тише ты, парень, так и беду накликать недолго! Вот увидишь, услышит кто твои слова, так мигом вылетишь без рекомендательного письма. Сразу видно, что ты не местный, а в провинции, поди, работу найти много легче, чем в Лондоне.
Мерида пожала плечами. Она понятия не имела, как устраивались на работу к ее родителям, но судя по тому, как приняли ее в этом доме... все же без легкомыслия со стороны хозяев.

«Маленький Бугименчик» вернулся с прогулки ровно перед самым обедом, и Мерида упросила дворецкого позволить ей обедать с учеником, заявив, что твердо знает, как совместная трапеза сближает людей.
— Как тебя звать, малыш? — Мерида долго подыскивала слова, с какими обратиться к ребенку. Странно, со своими троими братьями она общалась безо всяких проблем, но при взгляде на забитого тихого мальчика, каким оказался сын Бугимена, ее обуяла непривычная робость.
— Джейми, мистер, — мальчик говорил так тихо, будто боялся, что за лишнее слово его накажут. — Вы мой новый учитель?
— Да, мастер Джейми, — Мерида помялась еще немного, не зная, как расположить ученика к себе. Ее напутствовали, что это важно; и если она допустит промах на этом этапе, ее общение с маленьким лордом может не сложиться так сильно, что она не продержится в доме и недели. Наконец ей показалось, что она нашла подходящую тему для разговора.

— Это твой друг? — она показала на игрушечного медведя. — Какой он грозный.
— Это всего лишь игрушка… Папа говорит, что в моем возрасте глупо спать с игрушками. Только на время его отъездов Парсон отдает мне Беззубика.
— Так его имя Беззубик? — улыбнулась Мерида.
— Ну да... зубов-то у него нет. И вовсе он не грозный, он добрый и большой. Он меня защищает.
— Защищает, но от кого?
— От кошмаров, — тихо ответил мальчик.

Мериде никогда еще не было знакомо такое чувство жалости и симпатии к ребенку... Да, все же своих братьев она воспринимала совсем по-другому. Порой их хотелось отшлепать, посадить в лодку и отправить на край света, а порой с ними занятно было играть. Мерида любила их, как должно старшей сестре, и никогда не испытывала беспокойства по этому поводу. Но этот мальчик… кажется, никогда ранее Мерида не проводила время наедине с чужим ребенком. Неудивительно, что она растерялась.
— Вот видишь, значит, он тебе друг.
Мальчик вежливо кивнул, и если бы в его глазах не зажегся огонек радости, Мериде бы показалось, что ее слова пришлись ему не по душе.

— Ты любишь историю? — спросила Мерида, когда тарелки были убраны со стола, а Джейми категорически отказался готовиться к послеобеденному сну.
— Да! — мальчик заметно воспрял духом. — Мне нравится читать о былых сражениях! Когда я вырасту, я хочу точно так же командовать войском и лететь в бой, как Оуайн Глиндур! Видишь, — мальчик указал на сборище солдатиков в углу комнаты, — это позиции и расстановка войск Оуайна в Пумплонском сражении.
— Молодец, — восхищенно отозвалась Мерида. — В тебе растет хороший полководец!
— Если бы… отец говорит, что я буду юристом, — огорченно ответил Джейми. — Наверное, вы тоже считаете, что право намного важнее военной тактики?
— Не считаю, — улыбнулась Мерида. — Но Оуайн Глиндур семь лет изучал английское право, и вряд ли об этом жалел. Неужели ты, его большой почитатель, об этом не знаешь?
Джейми покачал головой.
— Ничего страшного. Возможно, теперь ты будешь относиться к праву чуть терпимее. И знаешь что, давай разыграем осаду Кармартена? — предложила она. — Вот эта подушка будет замком, а твои солдатики — давай, командуй им сюда, в центр комнаты — войском Глиндура!

И они занялись делом. Осада шла с боевым размахом, с трубами и литаврами, сооруженными из подручных предметов, и веселыми возгласами. Мериде пришлось попросить у Джейми книгу с рассказами о сражениях Глиндура, и мальчик был рад ей помочь, чувствуя невольную гордость от того, что знает больше учителя. Мерида умудрялась разыгрывать сражение и параллельно рассказывать Джейми о математике, да так удачно, что время от времени заходившая экономка оставалась довольна.

Остаток дня пролетел незаметно. Войско Оуэйна Глиндура взяло не только Кармартен и не только те крепости и города, который настоящий Глиндур успел взять до конца восстания. Мерида и Джейми так размахнулись в своей игре, что направили свое войско намного дальше — на новые подушки, книги и стулья, и опомнились только тогда, когда атаковали стол-Лондон.

— Однако, время позднее, — смущенно заметила Мерида. — Тебе пора ужинать и спать, мастер Джейми, а завтра мы продолжим.
— Завтра мы возьмем Лондон? — обрадовался мальчик.
— Завтра… ну, гениальный полководец, я не знаю, возьмем ли мы Лондон, или же пусть стоит мирно, но что-то мы точно возьмем, — она улыбнулась так искренне, что мальчик не мог ей не поверить.

Мерида думала ночью, когда дом уснет, предпринять вылазку в покои хозяев и даже запаслась свечой и подходящими объяснениями на всякий случай. В тот момент, когда она собиралась встать, дверь, ведущая в комнату маленького Джейми, отворилась.
— Ты не спишь, Мерит? — прошептал мальчик. — Мне страшно.
Мериде хотелось притвориться спящей и дождаться, когда Джейми уйдет, но совесть вновь напомнила о себе.
— Чего ты боишься, малыш?
— Там темно. И холодно. Можно, я буду спать у тебя?
Мерида покачала головой. Она думала уговорить Джейми не дурить, хотела убедить, что бояться темноты нечего, а теплое одеяло спасет от холода, когда незаметно для себя ответила:
— Иди к себе, я сейчас приду.

Убедившись, что мальчик скрылся за дверью, Мерида быстро оделась, схватила со столика свечу и одеяло с кровати и пришла в комнату Джейми.
— Ну, маленький лорд, чем займемся?
— Не зови меня так, — прошептал Джейми. — Отец этого не любит.
— У тебя всегда так холодно? — удивилась Мерида, ощутив, что в комнате ребенка и в самом деле прохладнее, чем должно быть. Конечно, и в ее родовом замке зимой бывало морозно, так что домочадцы предпочитали ютиться в хорошо натопленных гостиных. Но чтобы летом… в комнате ребенка?!
— Отец говорит, что так мой дух закалится. Я читал, что Александр Македонский…
— Знаешь что, Македонский, — бесцеремонно оборвала Джейми Мерида. — Ложись-ка под одеяло, да, и ножки тоже укрой. Вот так. А я расскажу тебе сказку.
— Я не девчонка, чтобы слушать сказки, — возмутился мальчик.
— А я тебе интересную расскажу, про… про медведя, хочешь? А ты пока обними своего беззубого друга и слушай.

И Мерида начала рассказывать. Она поведала и о приключениях своего отца на медвежьей охоте, и о том, как медведь оттяпал ему ногу (на этом моменте Джейми сжался от ужаса, и Мериде пришлось срочно переводить тему). Дальше она придумала целую историю о том, как превратила в медведицу свою маму с помощью помешанной на медведях ведьме, и что потом ей пришлось искать, как отменить колдовство, потому что ее папа решил, что мама — тот самый медведь, что лишил его ноги. Она сочинила и эпическую битву между мамой-медведицей и тем папиным медведем, который тоже оказался заколдованным человеком, потерявшим навсегда разум. Джейми то дрожал от ужаса, то вовсю смеялся, то с воодушевлением ждал продолжения. Пару раз, забывшись и увлекшись рассказом, Мерида едва не выдала себя, но Джейми не обратил внимания на ее оговорки. А когда он, наконец, заснул, девушка решила предпринять вылазку.

***

Она прошла по коридору туда, где, как ей сказали, находился кабинет хозяина дома, и начала размышлять над замком, как услышала женский плач из-за соседней двери. Мерида недолго думала, прежде чем заглянула внутрь темной комнаты.
— Эмили, это ты? — хозяйка дома приподнялась на локтях, всматриваясь в дверной проход.
— Нет, миссис, я Мерит — учитель вашего сына.
Мерида не сразу осознала, какой неловкой вышла ситуация. Ей казалось естественным утешить плачущую женщину, и она даже не подумала, что постороннему мужчине это неприлично.
— Простите, вы что-то хотели?
Женщина приподнялась на локтях, одновременно натягивая выше одеяло. Мерида разглядела, как выпирает оно на животе.
— Нет, это вы простите меня, я не думал вас беспокоить! Прошу прощения за вторжение, я искал… — у Мериды все заготовленные объяснения враз вылетели из головы. Что может учитель искать в господских покоях? — Я хотел уточнить кое-что о мистере Джейми.
Объяснение звучало нелепо: не среди ночи выяснять же детали, но ничего другого Мериде не пришло в голову.
— Конечно. Я думаю… зайдите.

Женщина неловко присела, подложив под спину подушку, и указала Мериде на стул.
— Можете зажечь свечу. Итак, что вы хотели, мистер…
— Мерит, — подсказала Мерида.
— Да-да, мистер Мерит. Что-то случилось с Джейми?
— Нет… — Мерида собралась с духом. — Мистер Джейми всегда так замкнут? Простите, я хотел сказать, что ваш сын очень смышленый мальчик, и… очень тихий.
— Да, — на лице миссис Бугимен промелькнула печать грусти. — Отцовское влияние. Понимаете, мой муж получил в свое время строгое воспитание и считает, что Джейми должен получить такое же.
— Да, но он же ребенок! То есть… — Мерида подумала, что отвечать так хозяйке дома было не очень умно, но жалость к Джейми на мгновение оказалась превыше. — Я хотел сказать, что…
— Джейми одинок, — подсказала хозяйка. — Называйте вещи своими именами, юноша.
— Одинок, — согласилась Мерида. — И запуган. У мистера Джейми есть друзья?
— Не думаю, — с печалью ответила миссис Бугимен, — мой муж запретил Джейми общаться с дедушкой — моим отцом, что уж говорить о других семьях? Он опасается, что новомодные течения окажут на Джейми влияние, и наш сын вырастет распутным мотом и пьяницей.
— Почему же вы не переубедите его? — не выдержала Мерида. — Вы же его мать! Неужели вам приятно видеть, как ваш муж делает из сына… — она осеклась. — Еще раз простите.

Мерида была уверена, что завтра же ее со скандалом уволят. Но женщина со слезами в глазах, заикаясь, принялась объяснять, словно разговаривала не со слугой, а с прокурором.
— Я боюсь его, Мерит. Я боюсь своего мужа! Вы… вы не знаете его, но когда узнаете, сами захотите сбежать из этого дома… но разве я могу уйти? Каков будет позор для моей семьи?! Но он не причиняет Джейми вреда, поверьте, не наказывает, не бьет.
— Только заставляет спать в холодной комнате!
— Да… мне страшно за Джейми, я бы хотела ему помочь, но я не знаю как! Сами видите, в каком я положении, — миссис Бугимен указала на живот. — Я полностью зависима от мужа.

Мериде сделалось не по себе от мысли, что Бугимен вызывал ужас даже у своей жены и своего сына. Как же страшен он для посторонних людей?
— Может, есть смысл позволить мальчику навещать родных или ваших друзей в отсутствие вашего мужа? Или… — глаза Мериды загорелись, и она поспешно отвернулась, делая вид, что раздумывает. — Может, завести ему четвероногого компаньона? Собаку или…
— Медведя, — снова подсказала женщина. — Мой муж хотел подарить Джейми маленького медвежонка. Живого. Не представляю, откуда он его возьмет.
— В Лондоне водятся медведи? — притворно удивилась Мерида.
— Нет, что вы, Мерит. Но у мужа много связей… однажды он говорил, что животные — дикие животные — отличное подспорье для вооруженных сил. Может, он у своих армейских друзей попросит медвежонка? Возможно, с ним Джейми не будет чувствовать себя таким одиноким…

Мерида пожала плечами. Медведи в британской армии? Это что-то новенькое! Однако все начинало вставать на свои места. По крайней мере, Мериде казалось, что она наткнулась на нечто важное, и она пообещала себе, что завтра же напишет Джеку.

Глава 3. Переполох в «Олухе»

Когда Рапунцель под видом кухарки попала в один из питомников Иккинга, она осознала, какую нелепую игру они затеяли. Ей — леди из высшего света — казалось невероятно сложным изображать городскую девицу. Все, от манер до разговора, приходилось продумывать и тщательно репетировать. Рапунцель казалось, что только счастливый случай поможет ей не быть разоблаченной и опозоренной. Однако мысль о Мериде, бесстрашно отыгрывающей свою еще более сложную роль, подбодрила девушку.

— Вот ваше место, дорогая, — старый служащий Иккинга, добрый и проверенный Ник, проводил Рапунцель в небольшую чистую кухоньку с окном на задний двор. — Надеюсь, вы справитесь.

Наверное, в голосе Ника звучал сарказм, но Рапунцель решила не принимать это на свой счет. Не то чтобы она была хорошо знакома с кухней, но имела представление о том, как что готовится… приблизительно. Она знала, что мясо хорошо запекается, что салаты подаются холодными или теплыми, и последние тоже делаются в печи. Пару раз в детстве она наблюдала, как печет булочки старая няня, и потому могла вспомнить, что кладется в тесто и как заворачивают начинку. Но у самой Рапунцель весь опыт приготовления пищи сводился к завариванию чая и намазыванию джемом булочек. Даже в их с Юджином доме еду всегда готовила служанка.
При мыслях о любимом умершем муже Рапунцель заставила взять себя в руки и деловито прошлась по кухне.
— Итак, что мне надо сделать сегодня?

Ник показал ей на меню, висящее на стене, пояснив, что это список обедов для работников питомника, потом указал на дверь в подвал, где хранились продукты, добавив, что в самом конце подвального коридора находятся склады с мясом и овощами для животных. Последнее Рапунцель отлично знала и без него, она наизусть помнила план каждого из питомников Иккинга и, разбуди ее среди ночи, смогла бы рассказать, какое помещение для чего служит. Она поморщилась, в очередной раз подумав, что на корм идут те куски мяса и те овощи, которые могут вызвать отравление у человека. Рапунцель всегда казалось это несправедливым, и она вовремя остановилась, чтобы не разразиться нотациями. В конце концов, решила она, Иккингу и его управляющим виднее, чем кормить животных.

— Не волнуйтесь, миледи, — прошептал Ник, когда вертевшаяся на кухне мойщица отошла в сторону. — Больше уверенности, и вы справитесь.
— Спасибо.
Рапунцель обворожительно улыбнулась, одновременно и благодаря друга за помощь и давая работодателю знать, что она не подведет.

Она подвязала длинные волосы платком, накинула фартук и взялась за работу так живо, что сама не замечала, как летит время. Напевая вполголоса, она нарезала мясо на корм и шинковала морковку. Поначалу, едва не порезавшись, Рапунцель неуверенно держала в руках огромный тесак, но быстро приспособилась, когда сообразила, что для медведя, к примеру, вовсе не обязательно нарезать мясо на маленькие кусочки, которые прилично подавать в рагу. К этому времени в дверях кухни появились почти все служащие питомника, привлеченные ее пением, и Рапунцель смущенно поглядывала на них.

— Красиво поешь, девушка, — пробасил один из смотрителей. — Чего у нас-то позабыла?
— Животных люблю, — отрезала Рапунцель, но улыбнулась так мило и невинно, что некоторая резкость ее ответа сгладилась сама собой.
— Ты в вольерах еще не бывала, любящая. Зайдешь, живо разлюбишь, — ответил тот же голос. Искоса глядя на работников, Рапунцель не могла определить, с кем разговаривает.
— С чего бы это?
— С того, что это хищники! — Рапунцель угадала, что на этот раз ей отвечал низенький рыжий парнишка с неприятным прокуренным голосом. — Ты думаешь, медведи твое пение ценить будут? Они оценят тебя на вкус.
— Не пугай девушку, Шон, — пробасил тот, кто первым заговорил с Рапунцель. Она предположила, что это был тот из трех незнакомых ей парней, что был выше и крепче других. — Не подходи близко вольерам, пока мишки не привыкнут, и все обойдется.
— Недавно привезли, да?
Рапунцель выбрала «Олух» из всех других питомников именно потому, что сюда была привезена новая партия животных. По словам Иккинга, которому в таких вопросах Рапунцель доверяла много больше, чем своим суждениям, переживая переезд и привыкание к новому месту, медведи наиболее взволнованны, и потому возникает больше возможностей причинить им вред или спровоцировать несчастный случай. Рапунцель словно бы чувствовала, что именно в «Олухе» что-то произойдет.
И ведь не ошиблась.

Она как раз заканчивала нарезать мясо для рагу и опытным путем пыталась определить, в какой из склянок на столе находится соль, а в какой — мука, когда услышала топот в коридоре.
— Что случилось? — она выскочила за двери так быстро, что влетела в высокого смотрителя.
— Эй, аккуратней с ножами, певунья! — мужчина отодвинул от своей груди ее руку, все еще сжимающую нож. — Дуй на кухню, мы сами справимся.
— Ну нет, — возмутилась Рапунцель. — Я должна знать.
— Зачем?
— Ну мало ли что… — она пожала плечами, стараясь казаться менее озабоченной. — Интересно. Вдруг пожар.
— Медведи бунтуют, — пояснил пробежавший мимо рыжий Шон. — Была бы моя воля, пристрелил бы парочку!
Пока Рапунцель задыхалась от негодования, ее успели водворить на кухню и плотно закрыть тяжелую дверь.
— А если они, а если сейчас?!

Рапунцель, все еще не расставаясь с ножом, подхватила с плиты не успевшую разогреться сковороду и пулей выскочила за двери. Шум раздавался где-то за углом, и она со всех ног побежала на звук. «Только бы успеть… — думала она. — Если они убьют мишку, или медведи их ранят — будет скандал!»
Она миновала коридор, свернула в следующий, потом на лестницу и выскочила, наконец, прямо к вольерам.
— Ну тебе-то что не сидится? — выдохнул кто-то у нее над ухом.
Рапунцель, распахнув от ужаса глаза, смотрела на небольшого медвежонка, треплющего на полу окровавленного Шона.
— Вместо сковороды лучше бы снотворное прихватила.
— Нельзя ему снотворного! — разозлилась Рапунцель. — Это ж животное, а не дама в депрессии!
— Вряд ли Шону от этого легче…

Рапунцель видела, как пытается вырваться рыжий, а медведь снова и снова дерет его когтями. Вряд ли раны были глубоки, Рапунцель подумала, что медвежонок еще слишком юн, чтобы когти его стали по-настоящему смертоносными. Но сильная лапа наносила удары в опасной близости от шеи — самого слабого места в человеческом теле.
— За ружьем сбегаешь, певунья?
— Нет.
— Да, у тебя же есть сковорода…

Рапунцель непонимающе посмотрела на говорящего. Басистый веселый голос смотрителя звучал сейчас так растерянно, что на мгновение ей сделалось жутко. Но через секунду она фыркнула, сообразив, что он — крепкий опытный мужчина — боится, а она — юная барышня — полна решимости.
— Мишка… — позвала она. — Мишка, не бойся. Я тебя не обижу, мишка. Дай я к тебе подойду?
Рапунцель положила на пол нож и сковороду и двинулась к мишке крайне медленно, чтобы он не принял ее приближение за угрозу.
— Вот шальная деваха, — прошептал кто-то за ее спиной, но она не стала оборачиваться и узнавать, кому принадлежит голос.
Все внимание Рапунцель было сосредоточено на настороженной морде медведя и его лапах, отпустивших, наконец, свою жертву.
— Хороший, мишка, не надо нападать, — говорила она медвежонку, и тот, казалось, понимал ее слова, потому что взгляд его сделался виноватым. — Нехорошо нападать на людей, понимаешь? За это тебя могут наказать, а будешь хорошо себя вести — наоборот, накормят вкусненьким. Ты же знаешь, мишка?
Медведь продолжал изучать Рапунцель, но уже не делал попыток на кого-либо напасть.
— Вот и умница, мишка. Как же тебя зовут? — она увидела, что на шее медведя нет ошейника с кличкой. — Ах, эти вредные мальчики не дали тебе имени? Что же, я назову тебя… Паскалем. Не правда ли, красивое имя? Шон, ползи к стене побыстрее, — медведь не обращал внимания на бывшую жертву, и рыжий смог наконец-то отползи дальше. — И не стони, спугнешь. Мишка, Паскаль, тебе же нравится твое имя?

Рапунцель подошла так близко к медведю, что у нее дух захватило. За все годы дружбы с Иккингом она ни разу не была в такой близости от неприрученного хищника. Было из-за чего струхнуть, но Рапунцель старалась ни движением, ни голосом не выдавать своего страха.
— Чего ты разбушевался, маленький? — она медленно протянула вперед руку, кладя ее на загривок медведю, и едва не вскрикнула, нащупав ладонью что-то острое. — Так ты ранен, малыш? Злые мальчики тебя ранили?
— Не трогали мы его! — возмутился Шон и замолк, поймав выразительный взгляд Рапунцель.
— Можно я осмотрю твою рану, Паскаль? — медведь дернулся, когда ее пальцы начали изучать торчащий из-под его кожи предмет. — Ну, милый, потерпи, иначе я не смогу тебе помочь.
Но медвежонку явно не нравилось, что кто-то прикасается к болящему месту, он зарычал и оскалился, мигом взглянув на Рапунцель не как на друга, а как на врага.
— Доигралась, певунья? — спросил кто-то из дверей.
— Только начала.

Рапунцель сама была в ужасе от своей дерзости. Герцогское воспитание, уроки матери и бесчисленных мамушек грозились окончательно пойти прахом, уступив место уличной грубости. «Говори с ними на их языке, — вспомнила она когда-то данные Юджином наставления. — Однажды тебе пригодятся мои знания». Только советов по общению с медведями в его арсенал не входило.

— Солнца яркий луч, путь найди во мгле, — тихо запела Рапунцель. Не то чтобы она рассчитывала, что Паскалю понравится, как она поет, но пение всегда успокаивало ее. Вот и сейчас, едва начав песню, она почувствовала прилив сил и бодрости, и храбро предприняла еще одну попытку помочь медвежонку.
— Вот и не больно, Паскаль, — воскликнула она, когда острие было выдернуто. — Иголка? Какой идиот додумался воткнуть в медвежонка иглу, как в булавочную подушечку?! Шон!
Но Шон помотал головой, а следом за ним и двое других смотрителей дружно возмутились, что они не издевались над мишкой.
— А что, здесь кто-то еще бывает? — поинтересовалась Рапунцель.
— Ну… ты, к примеру.
Эту реплику Рапунцель пропустила мимо ушей и распорядилась отвести Шона в кабинет управляющего, где ему окажут помощь и остановят кровь, а также накормить Паскаля.
— Не заслужил, — гаркнул третий, до сих пор молчавший работник, и Рапунцель грозно поглядела на него.
— Твоя задача — приручить медвежонка или разозлить его? Учти, еще одна ваша выходка, и любой из вас может оказаться на месте Шона.

***

Обед она подала молча. Ни три смотрителя, ни мойщица, ни даже Ник не спешили притронуться к еде. Рапунцель — она специально проверила — неплохо прожарила мясо, и, хоть оно казалось пересушенным, все же было съедобным. Рапунцель с обидой посмотрела на стол. Да, картофель тоже вышел хорошо: подрумяненный, с чесноком и травами, щедро сдобренный жиром… Рапунцель казалось, что мужчинам должна понравиться такая трапеза, тем более, что после пережитых волнений они могли бы накинуться на еду, но все мрачно молчали и не ели.
— Что-то не так? — наконец не выдержала она. Рапунцель с досадой почувствовала, как начали алеть ее щеки и на глаза навернулись слезы. Она ведь старалась! Ей казалось, что она все сделала как надо! Почему же никто не ест?
— Щедрую трапезу сготовила наша певунья, — улыбнулся Ник. По его лицу было видно, что он опасается приниматься за еду. Но на его счет у Рапунцель не было обиды. Все же Ник знает, что она не умеет готовить, но остальные чего носы воротят?
— Приятного аппетита, — улыбнулась Рапунцель, но в ее голосе звучали не столь любезные нотки. — Ничего другого на обед нет.
Выходя из импровизированной столовой, она заметила, как потянулся за картошкой Ник, а следом за ним остальные. «Фуф, — подумала она. — Значит, не все так плохо».

***

До вечера дела шли хорошо. Рапунцель было подумала, что все страшное уже позади, и злоумышленники больше ничего не предпримут. Но не тут-то было! Едва она домыла кухню и убрала на печь сковородки, как снова услышала топот.
— Да что же опять там?!
— Певунья, не надоело?
На этот раз она врезалась в того же самого смотрителя, что и в первый. Правда, ножа в руке у нее больше не было.
— Укротительницей медведей себя возомнила? — это рыжий Шон, перевязанный, но снова бодрый и вызывающий раздражение, промчался по коридору, дернув Рапунцель за собой. — Ну-ка глянем, что приключилось.

Поначалу Рапунцель едва поспевала за ним, но по мере того, как медвежий рев становился громче и настойчивее, возрастала и ее скорость, так что к вольерам она выбежала, таща за собой задыхающегося Шона.
— Паскаль! — закричала она, вцепившись в прутья вольера. — Малыш, что с тобою?
Медвежонок метался из угла в угол, ревел и бился головой об стены.
— Да что это с ним?
— Бешенство, — угрюмо предположил Шон. — Зараза, лихорадка… откуда мне знать.
— Ты же за ними смотришь! — выкрикнула Рапунцель.
— Я уборщик, певунья! Я так же много знаю о медведях, как и ты!
Рапунцель обернулась на дверь, поджидая остальных, но никто не спешил на помощь.
— Куда все делись?
— Да кто же их знает! Я за ружьем.

Шон взбежал по лестнице быстрее, чем Рапунцель успела его остановить.
— Паскаль, малыш… — позвала она медвежонка. — Успокойся, прошу тебя… Погоди минутку.
Со всех ног Рапунцель бросилась наверх, на кухню и, схватив склянку со стола, обратно вниз, стремясь опередить Шона. Рыжий как раз прицеливался, когда она спустилась.
— Не стреляй!
— Как же ты бросила своего любимца, певунья? — притворно удивился Шон, но ружье опустил. — Что ты собираешься делать?
Он с недоумением смотрел, как Рапунцель высыпает склянку в ведро с водой.
— Это что, соль? Девушка, у тебя будут проблемы с управляющим…
— А у тебя — с хозяином, — отрезала Рапунцель. — Не хочешь потерять работу, помоги мне!
— А ты дерзкая…

Шон сделал было шаг к лестнице, но чертыхнулся и вернулся к клетке, срывая замок.
— С чего ты взяла, что подействует?
— Не знаю. Хуже-то не будет!
Позже Рапунцель едва могла бы вспомнить, как в четыре руки они поймали бушующего медвежонка, раздвинули его плотно сжатую пасть и влили туда соляной раствор.
— Глотай, мишка, глотай, маленький, — просила она, и Шон поддакивал:
— Да не вырывайся ты, тварь мохнатая, мы же тебе жизнь спасаем.

Вероятно, Шон предпочел бы убить медвежонка, но перетрусил перед решительностью Рапунцель, либо же догадывался, что девушка не так проста, какой показалась на первый взгляд. «Или же он преступник и теперь пытается показаться белым и пушистым! — сообразила Рапунцель. — Ну я тебе покажу!»
— Что вы делаете? Шон, где ружье? — в подвал спустился тот смотритель, который казался Рапунцель наиболее разумным из всех. — Певунья, да ты надоела! Пристрелим бедняжку, чтобы не мучился.
— Я тебя самого пристрелю, — раздался с лестницы хорошо знакомый Рапунцель голос.
— Мистер Фрост…
Джек спустился, внимательно оглядел происходящее и подобрал с пола оружие.
— Как мишка?
— Сдыхает, — мрачно ответил ему Шон. — Прости, певунья, видать, поздно…
Но тотчас после его слов Паскаль дернулся, и из пасти его полилась вода, смешанная с содержимым желудка.
— Молодец, медвежонок! — порадовалась Рапунцель. — Ты у нас сильный! Правда?
Она не обращала внимания на мигом запачкавшуюся и промокшую юбку, и целовала медвежью морду.
— Джек, это прелесть! Разрешишь подарить его отцу Мериды? Я хочу чаще с ним видеться!

Шон, басистый смотритель и третий, только-только спустившийся, с изумлением прислушивались к словам девушки. То, что их кухарка может так по-свойски обращаться к мистеру Фросту, который, пусть и не джентльмен, но все же рангом во много раз выше их, вызвало поначалу панику и досаду, а после подозрение.
— Так ты шпионишь, что ли, за нами, певунья? — спросил басистый.
— Да, Забияка, — ответил за Рапунцель Джек. — Я попросил леди Рапунцель присмотреть за мишками и за вами. Как оказалось, очень вовремя.
— Это Шон отравил Паскаля, — Рапунцель вскочила с пола. — Днем Паскаль набросился на него, а потом я обнаружила, что ему в загривок была воткнута игла! Очевидно, так яд попал в кровь! От боли медведь набросился на обидчика, а после, когда яд вызвал… эээ… спазмы, к примеру, мишка начал биться о стены! И его пристрелили бы, как бешеного.
— Не думаю, — третий, обыкновенно молчавший работник питомника осматривал рвотные лужицы на полу. — Если бы та игла была ядовита, яд начал действовать намного быстрее. Думаю, отрава была подсыпана в еду.
— Но ведь… — Рапунцель растерялась. Конечно, корм заготавливала она, но кто же отнес его медведям? Ведь точно не Шон, в то время порядком потрепанный и отлеживающийся на перевязке в кабинете Ника. И не мойщица, и близко не подходящая ни к складам, ни к вольерам.— Тогда кто?
— Забияка, — подсказал Джек, указывая на того смотрителя, кто больше других казался Рапунцель порядочным и честным. — Ну что, напишешь хозяину, что план сорвался, да поедем в участок?
Тот кивнул.
— Так и знал, что ничего хорошего не выйдет. Прости, певунья, я против мишек ничего не имею, но гроши дороже, сама понимаешь.
Рапунцель покачала головой. Не то чтобы она понимала… наоборот.
— Езжайте домой, миледи, — посоветовал на прощание Джек.
— Конечно. Мой рабочий день кончен. В какой питомник мне выходить завтра?
Джек только глаза закатил и пожал плечами. Мол, в какой хочешь, раз так неймется.

Глава 4. Бугимен повержен!

Иккинг возвращался домой в не самом приятном настроении. Обед в доме мэра затянулся неприлично надолго и грозился перетечь в ужин, когда Иккинг смог придумать причину уйти. Обилие светских визитов, нанесенных на неделе, сводило его с ума. Казалось, что он в жизни не заговорит больше о погоде, о скачках, о зловонии Темзы, о женитьбе и родном поместье — столь часто поднимались эти темы в прошедшие дни. Никогда ранее Иккинг не мог пожаловаться на головные боли, однако теперь чувствовал, как у него начинается мигрень. По крайней мере, симптомы ей соответствовали.

Он подъехал к лондонскому особняку, который арендовал на время своих приездов, когда увидел неподалеку герцогскую карету с гербом семьи Рапунцель. Хандру Иккинга как рукой сняло, когда он соскочил с подножки кэба и стремглав бросился в гостиную.
— А мы как раз тебя ждали, — махнула ему рукой Рапунцель, не отрываясь от своего занятия: она гладила маленького медвежонка, свернувшегося на полу возле ее ног.
— От тебя разит портвейном, Иккинг, — вместо приветствия изрек Джек, пожимая другу руку. — Не найдется ли стаканчик для старого друга?
— И для подруги, если можно, — послышался в дверях голос Мериды. Ее голова была прикрыта капюшоном плаща, потому друзья, сколько ни оглядывали девушку, не могли сходу определить перемены в ее внешности.
— Могут подать вина, — согласился Иккинг и, отослав лакея, уселся в кресле. — Новости? Я не выдержу ни одного званого обеда и ужина. С меня хватит!
— Устал, бедняжка? — улыбнулся Джек, когда Иккинг потер ноющие виски.
— Надоело. Серьезно, друзья, как вы выдерживаете все эти сборища? За неделю меня сотни раз успели переженить, помолвить и навязать мне в крестники ватагу детей! Вот всем-то знать надо, когда я женюсь… Отчего? У меня же нет особых доходов.
— Ты обаятельный, — вставила Рапунцель, краснея при этих словах. — Юджин тоже не спал на золоте, но мои родители не смогли ему отказать…
— Думаю, Иккинга спрашивали, когда вы объявите о вашей помолвке, — добавил Джек.
— Каждый день.
Рапунцель фыркнула, и по ее лицу невозможно было понять, что она думает на этот счет. Однако Иккинг решил, что подумает об этом потом.

Продолжение в комментариях.

@темы: фбшное, моя сказка

URL
Комментарии
2015-09-25 в 18:11 

Аника Лель
Маска
читать дальше

URL
   

Имя мое Дзихико

главная