Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
13:29 

зфб-2015 тексты нерейтинг

Аника Лель
Маска
Начну стаскивать работы себе в копилку. Дабы ленту не рвать, группирую.

Первые два писались еще в августе. На берегу Клязьминского водохранилища. Среди расфуфыренных матрон, когда сама без гроша в кармане. Незадолго до расставания, когда все уже было не айс, но еще казалось, что все поправимо. Эта контрастность ощущений дарила непередаваемое острое чувство свободы и счастья, а они вылились в это... Кто-то говорил, что Лель не может джен? Вот вам опровержение.
Название: Счастье Страшилы
Автор: Аника Лель
Бета: Стелла-Виллина, Тёмная сторона силы
Размер: драббл, 962 слова
Канон: А.М. Волков "Волшебник Изумрудного города"
Пейринг/Персонажи: Страшила, Железный Дровосек, Виллина, Стелла
Категория: джен
Жанр: романс
Рейтинг: G
Предупреждения: -
Краткое содержание: Страшила задумывается, а каково это — быть человеком.
Примечание: -

— Когда кровь струится по венам, легкий ветерок ласкает опаленную солнцем кожу, и родниковая вода приятна на вкус… Когда дождь после засушливой недели является радостью, а не страхом заржаветь… Страшила, ты не представляешь, какое это счастье! Скажи, ты хотел бы стать человеком?
Страшила удивленно округлил глаза.
— Стать человеком? Это про-ти-во-есте-ствен-но, это…
— Страшила, — Дровосек мягко перебил возражения, — просто помечтай. Ты бы хотел?
Страшила задумался. Первым его желанием было ответить «нет». Он никогда не был человеком, в отличие от Дровосека, он не знал, каково это. Но если помечтать…
— Возможность путешествовать в дождь, не боясь отсыреть… Спать… не боясь, что внутрь меня проберутся мыши. Греться у огня и не сгореть от случайной искры. Скажи, Дровосек, а каково это: греться?
— Это чувствовать жар на коже. Ощущать, как тепло огня ласкает тебя. Это нега в груди, когда после долгой работы подставляешь теплу затекшие члены…
Страшила мечтательно вздохнул:
— Наверное, это замечательно! А еще… бежать по луговой траве и не лететь кубарем с каждой кочки. Прыгать так же задорно, как наша любимая Элли…
Страшила помолчал и с горечью продолжил:
— Ах, Дровосек, зачем же ты соблазнил меня этой мечтой, когда она неисполнима?

Страшила сомневался месяц, прежде чем отправился в Розовую страну.
— Прекрасная Стелла, мой друг Дровосек заразил меня мечтой. О, это самая прекрасная мечта на всем белом свете, и уступает лишь мечте вновь увидеть дорогую Элли.
— Расскажите же о ней, Страшила.
И Страшила рассказал. Он говорил о дуновении ветра и о жаре костра, говорил пылко и влюбленно. Но когда он окончил, Стелла огорченно развела руками.
— Милый друг, увы, я не всесильна. Я не могу вам помочь, хотя очень хотела бы.
Страшила опустил голову. На что он только надеялся?
— Скажите, а каково это — быть человеком?
Стелла воскликнула:
— Это прекрасно! — и, спохватившись, тактично продолжила. — Но ничем не лучше, чем быть железным или соломенным. Ведь вы не устаете, в отличие от людей, вам незнакомы болезни…
Стелла не закончила, но Страшила и так понял, что она хотела сказать. Ему не на что жаловаться. Тем более что у него есть замечательный мозг — подарок Гудвина. Зачем мечтать о невозможном?

Но… булавки выпирали из соломенной головы, а Страшила никак не мог перестать мечтать о том, чтобы стать человеком. Не навсегда — хотя бы на день, на час, на мгновение… просто почувствовать.
И тогда он отправился в Желтую страну.
Волшебница Виллина славилась своей мудростью и, наверное, знала, как ему помочь. Страшила насвистывал, шагая по дороге, когда увидел, как рядом появилась сухонькая старушка.
— Волшебная книга поведала мне о твоем желании.
— Уважаемая Виллина!
Страшила склонился перед ней и едва не упал.
— Да, мудрый Страшила. Я отчаянно хочу помочь тебе.
— А вы можете?
— Могу. Милый Страшила, кем бы ты хотел оказаться?
— Человеком!
— Но кем: ребенком, взрослым мужчиной, отроком? Кем бы ты был: огородником? Для людей это имеет значение.
Страшила без раздумий ответил:
— Фермером.
— Тогда приготовься.
Виллина пробормотала заклинание, и перед глазами Страшилы завертелись разноцветные огоньки. Он ничком упал на траву.

Страшила поднялся с колен. Он машинально взглянул на свои руки и ахнул: жилистые и крепкие — они смогли бы ворочать тяжелые тележки. Страшила повертелся по сторонам, размял тело, не веря, как легко оно слушается его.
— Так вот каково это!..
Подул ветер. Страшила с непривычки едва не задохнулся воздухом, не зная, как правильно дышать. Поднявшаяся с ветром пыль запорошила глаза и набилась в нос. Страшила чихнул, отдышался и удивленно почувствовал, как вкусно пахнет вокруг. Деревья — яблони и груши — источали восхитительный аромат! Страшила вспомнил, что ему рассказывали о запахе цветов, жареного пирога… Если деревья пахнут настолько головокружительно, так как же пахнет все остальное?
Страшила заметил вдали небольшую речку и со всех ног побежал к ней. Он мог подпрыгивать и хлопать в воздухе ладонями и чувствовал, как легко приземляется на ноги. Ах! Он вспомнил, что Фарамант или Дин Гиор не бегают, как дети, и Страшиле, видимо, тоже не стоит так делать. Но ведь Фарамант или Дин Гиор не знают, каково это: впервые ощутить себя человеком!
Страшила нырнул в воду как был: в кафтане, в сапогах и в шляпе. Шляпа тут же уплыла, но Страшилу волновало другое: он не знал, как надо плыть! Кажется, надо совершать какие-то движения. Только какие? Но не успел он по-настоящему испугаться, как почувствовал под ногами дно.
Теплая вода была приятна. Страшила утер мокрое лицо и с радостью заметил, что на его ладонях не осталось следов краски. Теперь он может купаться столько, сколько захочет, и не бояться потерять лицо!
Страшила вышел на берег. Мокрая одежда липла к телу, и он с удивлением понял, что это ощущение ему неприятно. На берегу обнаружился догорающий костер, и Страшила принялся что есть сил дуть на угольки. А когда он принес из лесу тяжелую охапку хвороста, пламя разгорелось с новой силой.
Страшила присел на землю и ощутил, как жарит от огня, а щеки покрываются румянцем.
Он оглянулся и увидел налитые плоды на деревьях. Страшила сорвал парочку груш и осторожно надкусил первую из них. В рот полился вкусный и сладкий сок.
Он растянулся на земле, поднес ко рту вторую грушу и подумал: «До чего же чудесно — быть человеком!»
До чего же чудесно чувствовать!
Он лежал долго, нежась в тепле и легких дуновениях ветра, ощущая вкус груш и набранной в речке воды… как хорошо… какое счастье! Страшила лежал, пока веки его не стали тяжелеть, и тогда он понял, что засыпает.

Страшила поднялся с колен. Виллина подала ему руку, помогая встать, и поправила вылезающую через дыру в шляпе солому.
— Боюсь, это все, что я могла сделать…
— Спасибо! — Страшила склонился перед волшебницей. — Вы исполнили мою мечту!
Чуть позже, отправляясь в обратный путь, он рассуждал:
— Прав был друг Дровосек: человеком быть восхитительно! А то, что я не могу остаться им навсегда... пустяки! Зато я всегда-всегда буду помнить, какое испытал счастье. Дуновение ветра, тепло огня, быстрый бег и прыжки, легкость, вкус воды и еды… я никогда не забуду! А еще, — Страшила задумался, — я впервые узнал, что такое сон… Как же чудесно спать!
И он зашагал дальше, напевая:
— Как же я счастлив, счастлив, счастлив… Я счастлив!

Название: Пара слов о Желтой стране
Автор: Аника Лель
Бета: Felis caracal, Санди Зырянова, Стелла-Виллина, Тёмная сторона силы
Размер: драббл, 978 слов
Канон: гексалогия А.М. Волкова
Пейринг/Персонажи: ОЖП
Категория: джен
Жанр: юмор
Рейтинг: G
Предупреждения: POV
Краткое содержание: вольные измышления о загадочной Желтой стране
Примечание: -

Решил, значит, Страшила Мудрый — правитель Зеленой страны — созвать де-ле-га-ции из всех стран. Как передали — для обмена опытом. Ну, Страшиле виднее, конечно, на то он и Мудрый. Да и опыт — вещь, как ни крути, славная.
А только кого выбрать-то для ответственного дела? Думали мы всей страной, решали. Надо-то вон самых лучших, чтобы показали Шептунов хорошо, не посрамили. Ух, и жаркие споры у нас кипели! Пред-ста-вителя выбирать — это вам не кудель прясть, это трудное дело.
А через неделю Виллина призвала нас на центральную площадь Солнечного города и объявила:
— Руза поедет.
Ну, то есть я.
Честно сказать, не то чтобы дивное решение было: недаром же мою мантию в прошлом месяце Виллина предпочла всем остальным, а все же… Большая ответственность, как бы не осрамиться. Но раз надо, так я сделаю.
Виллина для меня облако сотворила, чтобы путь был легок и быстр, так что лечу я над Волшебной страной, а у самой аж поджилки трясутся.
Такое диво открывается взгляду — не страшно даже, что упасть могу, лишь дух захватывает.
Желтая страна красива, конечно, да и сердцу роднее, но вот Зеленая! Верно, вам поэты расскажут, как же прекрасна она; а я не умею, не мое это дело. Скажу лишь, что все самые искусные ткани с узорами из тончайших нитей, с выплетенными образами и рисунками — померкнут перед видом на Зеленую страну. Вот такая она — всем на диво!
Да о чем это я? Надобно речь приготовить. Какой позор будет, если мне дадут слово, а сказать-то и нечего. Да, о Желтой стране надо рассказать, верно.
Тиха она и мила. И жизнь у нас течет мирно — безо всяких тиранов и армий. Хотя вот как бы смог добраться до нас Урфин Джюс? У нас и дорог-то толковых нет. Ну то есть совсем их нет — как-то не вышло. Тропки лишь через леса, овраги и горы — всякая армия устанет идти. Дорогу-то строить надо, леса выкорчевывать, а каменщиков у нас — раз-два и обчелся. Вон дома-то у нас деревянные, дворец Виллины тоже из дерева, а деревянные дороги... а впрочем, красивое дело.
Ну, значит, надо сказать, как славно живется в Желтой стране. И что солнце светит словно бы по двадцать часов в день, так что работать — одно удовольствие. Мы обычно так и работаем: сядем всей улицей у чьего-то крыльца и прядем, перешептываемся. Да и ткацкие станки на улицах на каждом углу — тки, где удобно. А солнце-то, солнце у нас доброе, да. Не палит оно, не позволяет ткани выцвести, наоборот, во всем помогает: и светит, и вдохновляет, и сочетания цветов новые подсказывает. Вон старейшина на нашей улице, Мал, говорит, что солнце — единственное вдох-но-ве-ние его в нашем деле. Ну, Мал, разумеется, прав, а у меня теперь еще одно будет — поездка вот эта. Сотку в подарок Страшиле мантию с узором, навеянным его страной. Интересно, Страшила мантии носит? Впрочем, я ему и для кафтана ткань соткать такую смогу, что нигде не видали. Но, да, чего это я хвастаюсь?
У нас и мужчины, и женщины ткачеством занимаются. И дети с ранних лет помогать начинают. Я вот с трех лет с веретеном не расставалась. А чего тут сложного-то? Не сложность — радость одна. А вот огородников у нас нет, как и каменщиков, и кузнецов. Может, и можно в наших краях такие персики, груши да сливы выращивать, какие в Голубой стране, по слухам, растут. Да разве умеет кто такое у нас? Вон дикой малины, яблонь и вишен много растет по Желтой стране, а свое вырастить да улучшить не выходит никак.
Когда дуболомов перевоспитали и железный рыцарь Великана из-за Гор появился, дело с обменом, конечно, лучше пошло. Они-то без устали по нашим дорогам гоняют, и дома им не сидится — все равно ж семьи у них нет. С ними мы ткани и отправляем в другие страны. Да только фрукты до нас по таким ухабистым тропам разве кто целыми донесет? А о том, чтобы самим в нутро железного великана лезть, так и речи-то не идет. Хоть на сборе сегодняшнем можно полезные советы спросить. Или, ну вдруг, к нам пригласить кого разумеющего?
А только, как ни крути, надо и других в стране нашей заинтересовать, чтобы поехать да помочь захотели. А чем заинтересовать-то? Солнцем? Так оно везде есть. Солнце — на то и солнце, вот.
Овец у нас много на радость. Не знаю, обитают ли они по всей Волшебной стране, а у нас в каждом дворе по две пары имеется. Шерсть-то их — необходимая вещь. Овечки наши, конечно, не то чтобы особенные, но овцы с желтой шерстью — очень веселые. Их обнимаешь, а они так мекают, как будто поют. Зато овцы с голубой шерстью на редкость прожорливы. А овцы с фиолетовой бывают порой страшны на мордашку: вечно у них с глазами что-то не то. Да что только — неведомо. Лекарей у нас тоже нет, а впрочем, болеем мы редко, а овечек осматривать… ну не пришло в голову никому, даже Виллине. Можно еще о розовых овцах, оранжевых, бирюзовых и золотых поведать, да только… нет, заскучают же разумные гости. Да и я ведь простая ткачиха, чтобы всякие мелочи об овцах знать. Надо было сестренку младшую — пастушку на нашей деревне — попросить рассказать поподробней, а я позабыла. Но видали бы вы, как ее овцы любят — всякий бы преданности такой позавидовал. Овечки Сану, точь-в-точь как Шептуны — матушку Виллину, чтят, никак иначе.
Что рассказать-то, чтобы все ахнули?
Об искусных узорах на коврах, платьях, рубашках? Это вот в остальных странах принято одинаково одеваться в цвета своей страны: дуболомы рассказывали. А у нас каждый носит то, что горазд был сделать. Ну, желтых и золотых оттенков, конечно, в нашей одежде поболее, да то в узорах, а ткани вот — на любой вкус. К примеру, я чаще сиреневые платья ношу с золотой вышивкой, тиснением и пуговицами. Красиво. На наших людей глянь, так все цвета радуги встретить можно. Надо бы и другим народам такое предложить, а то ведь смотреть, верно, на одежду их скучно.
Ах, да что я все об одежде-то да об овцах? Это ж разве кому интересно? Нет, чтобы огородников и мастеров заинтересовать, серьезнее что-то надо…
А что? Простая страна у нас, непримечательная. Ничего в ней особенного.
Ах, как бы не осрамиться!


А это появилось позже. Вдохновившись новым мультиком и забавной парочкой. Тема правил и кодексов порой меня посещает, так что я не смогла пройти мимо:
Название: Кодекс чести принцессы
Автор: Аника Лель
Бета: Felis caracal
Размер: драббл, 482 слова
Канон: м/ф "Легенда страны Оз: Возвращение Дороти"
Пейринг/Персонажи: капитан Зефир/Фарфоровая принцесса
Категория: гет
Жанр: флафф
Рейтинг: PG
Предупреждения: -
Краткое содержание: любая принцесса должна иметь кодекс чести
Примечание: -

— Я принцесса, дорогой капитан, я должна следовать правилам! — Фарфоровая принцесса горделиво вскинула голову.
— Какие же у вас правила, милая принцесса? — заинтересованно воскликнул капитан Зефир. — В Конфетном графстве существует множество законов, но самый главный из них: «Не есть!». Сами подумайте, что будет, если каждый гость начнет лакомиться нашими садами, домами или, о ужас, нашими жителями. Так каким правилам следуете вы?
— Ох, — принцесса наморщила нос, — я говорю вовсе не о государственных законах, записанных на изящных фарфоровых свитках моих первых советников! И не пытайтесь вывести меня на дипломатическую беседу, я сегодня не в духе.
— Тогда о чем вы, прекрасная леди?
— Разве вам интересно меня слушать?
— Конечно, я готов слушать вас до самого утра! — Капитан с нежностью смотрел на сердитое личико принцессы.
— Только до утра? — она насмешливо вздернула бровь.
— И всю жизнь!
— Это меняет дело… Что же, я говорю о том, что я как принцесса должна следовать правилам своего кодекса. Каждая принцесса должна блюсти кодекс чести, не так ли?
— О, конечно! — Не то чтобы капитан понимал, что за кодекс чести имеется у принцесс. Он и принцессу-то знал всего одну, но с готовностью поддержал ее. — А что за правила прописаны в вашем кодексе чести?
— Как вы невыносимо глупы! Неужели вам трудно подумать? — Принцесса кинула на тарелку бисквит. — Он совсем засох, пока вы несли мне его.
— Прошу прощения, милая принцесса, — ничто не могло омрачить восхищение во взгляде капитана. — Поясните мне правила, прошу вас.
— Ну хорошо. — Принцесса сложила на груди руки и с важным видом начала объяснять: — Во-первых, правила нигде не прописаны, я сама устанавливаю их для себя, запомните это, пожалуйста!
Капитан Зефир кивнул.
— Итак, пока что я придумала всего три правила, но они крайне важны. Первое из них: всегда быть справедливой.
— О, какое верное правило! — восхищенно отозвался капитан. — Вы не знаете главного судью Конфетного графства, а он — само воплощение справедливости, и…
— Капитан, кажется, мы говорим обо мне! — рассердилась принцесса. — А вы, между тем, постоянно перебиваете меня всякими нелепыми комментариями.
— О, простите меня, — капитан Зефир прижал руки к груди.
— Прощаю. Второе правило: в любой ситуации высоко нести голову и скрывать истинные чувства, — принцесса вздернула вверх свою изящную головку. — Понимаете?
Капитан удивленно спросил:
— Чем же плохо проявление чувств?
— Чем?! Я принцесса, дорогой капитан, а не обычная девчонка. Я должна быть примером для подданных, а чувства выдают мои слабости.
— Разве у вас есть слабости, принцесса? — Нежный взгляд капитана стал еще ласковее.
— Есть, — отрезала Фарфоровая принцесса, — но даже не думайте, что я назову их вам.
— Стоило попытаться, — пробормотал капитан так тихо, что принцесса не разобрала его слов.
— А третье правило кодекса Фарфоровой принцессы… — На бледных щеках принцессы выступил румянец. — Третье правило гласит: не влюбляться. Надеюсь, объяснение этому правилу вам не потребуется?
— Это связано со слабостями? — тихо спросил капитан.
Но принцесса не разразилась язвительными замечаниями, как поступала по обыкновению, а покраснела и опустила глаза.
— И вы всегда держитесь своих правил?
Принцесса вздохнула:
— Признаться, я нарушила все три. С вами… — И, смутившись, она опустила голову на грудь жениха. — Похоже, кодекс чести принцессы придется пересмотреть.


А это писалось уже в дедлайн. Вдохновилась всеобщими волосами прекрасным артом Tael. С драбблом вышла странная история, меньше, Лель, надо курить, больше думать, но я очень-очень рада, что он есть. Рыська, большое спасибо, что взяла его в конкурс!
Название: Печальный вальс
Автор: Аника Лель
Бета: Felis caracal
Размер: драббл, 774 слова
Канон: декалогия С.С. Сухинова, постканон
Пейринг/Персонажи: Аларм/Элли, фоном другие персонажи канона
Категория: гет
Жанр: ангст, флафф, драма
Рейтинг: PG
Предупреждения: -
Краткое содержание: на балу после победы Элли не в силах танцевать и улыбаться.
Примечание: -

«Улыбайся!» — приказывает себе Элли.
Улыбайся… А легко ли? Последняя битва закончилась всего три дня назад.

— Нужно устроить бал, — неожиданно предложила Корина.
— Бал? — ужаснулась Элли. — Какие сейчас танцы?
Но поддержала Стелла, распорядился Страшила, помогли Гуд и Веса… Только Элли не понимала — зачем?
— Арзалам надо развеселиться, — доказывала ей Корина. — Бал подойдет.


И вот… гремит музыка в Тронном зале Изумрудного дворца, кружатся в танце разодетые дамы и кавалеры. Элли смотрит по сторонам: вот Корина танцует с неказистым богатым Арзалом, вот Эльг, белея многочисленными бинтами, ведет Стеллу в вальсе, вот кружится Веса вокруг неуклюжего Гуда.
— Элли, — прерывает ее размышления Аларм, — как ты?
И Элли кажется, что вопрос звучит нелепо. Как она? Она устала. Ей хочется покоя. Ее доводят до слез громкая музыка, мельтешение разноцветных нарядов, натянутые улыбки на лицах.
— Зачем это все? — спрашивает она Аларма. — Неужели им вправду весело?
Но Аларм пожимает плечами. Видно, он и сам озадачен. Однако он пытается одобрительно улыбнуться, неуверенно оглядывается по сторонам, хмурится.
— На нас смотрят. — Аларму непривычно такое внимание. Как и Элли. Она краснеет, опускает глаза, не зная, куда себя деть. Выйти в центр зала, остаться на троне или скрыться подальше от людских глаз?
— Потанцуешь со мной? — вдруг просит он.
— Почту за честь.
Она видит, как улыбается от ее слов кто-то, прошедший мимо. Кому-то кажется, что Элли и Аларм рады празднику, готовы веселиться наравне со всеми, танцевать до упаду.
— Улыбайся, — шепчет Элли Аларму и ловит его удивленный взгляд. — Помнишь, нас просили изображать радость? Вряд ли теперь — после долгожданной победы — поймут наши кислые мины.
Аларм пожимает плечами, улыбается уголками губ, и Элли думает, что давно не видела его искренней улыбки. Да и видела ли? Аларм всегда так серьезен…
«Улыбайся», — вновь приказывает она себе.
Она не знает, как умудряется не наступить на край платья или на ноги Аларма, не понимает, верно ли выполняет движения. Машинально она отклоняется назад, делает шаг назад, шаг вправо, поворачивается. Шепчет одними губами: «Раз-два-три». А на сердце танцу нет места.
«За убитых воинов, — вертится мысль, — за Тома, за Дрома, за славного Понта и его отряд, за погибших на Лунной реке и у горы Трех Братьев, за…»
И шаг за шагом, поворот за поворотом вспоминает Элли имена тех, кто отдал жизни во имя победы.
— Элли, — шепчет ей на ухо Аларм, и Элли поспешно отклоняется, как положено в вальсе. — Элли, у тебя на глазах слезы.
Элли улыбается. Так широко, как только может. Хлопает ресницами, стараясь прогнать слезинки. Как можно танцевать в такой день? Как можно делать вид, что печали никого не коснулись?
— Улыбнись, Элли, — советует проходящая рядом Корина, — в знак благодарности ушедшим друзьям.
— Действительно, — подтверждает Страшила, отчего-то танцующий в паре с чародейкой. — Ты и Аларм — символы победы над Тьмой, гоже ли вам хмуриться? Подарите своими улыбками надежду на вечный мир и покой.
Элли кивает. Соглашается Аларм. Оба вежливо улыбаются, встречаясь взглядами с другими танцующими.
«Улыбайся, — напоминает себе Элли, и отчего-то ей кажется, что Аларм думает о том же. — В благодарность за наше спасение. За славного Понта и его отряд. За Дрома, ценой своей жизни закрывшего путь чудовищам со звезд. За Тома! За милого храброго Тома, мечтавшего стать человеком. За погибших у Лунной реки. За погибших в битве у горы Трех Братьев. За…»
— Элли, — Аларм привлекает ее голову себе на плечо, — Элли, милая, отдохни.
И танцевать сразу становится трудно. Элли пытается сделать шаг, но Аларм не трогается с места, обнимает ее, прижимает к себе. А вокруг продолжается танец. Нескончаемый вальс в честь победы. Первый после всех страшных событий. Печальный, как думается Элли. Траурный вальс, медленный, переполненный грустными нотами скрипки, скорбью во взглядах, то и дело меркнущими улыбками. Печальный танец — в благодарность тем, кто ценой своих жизней спас их.
Элли слушает, как быстро бьется сердце Аларма, чувствует, как вздрагивают его пальцы в ее ладони, ощущает его горячее дыхание. Он гладит ее по распущенным волосам, пропускает сквозь пальцы пряди, целует ласково в лоб и мягко стирает слезинки, заставляя ее поднять голову.
— Этот вальс, — объясняет Элли, — сейчас… Это кажется таким глупым. Только Корина могла до такого додуматься. Мне… Я не знаю… Это неправильно, да?
Аларм неопределенно качает головой. Элли кажется, что он борется с сомнениями, он краснеет, опускает глаза, застенчиво говорит:
— Наверное, ты права, и все это не вовремя и неправильно. Тогда, когда мы оплакиваем наших друзей. Когда… Ну ты понимаешь. Но можно, раз уж мы танцуем этот глупый танец, я предложу еще одну глупость? — И, видя недоуменный взгляд Элли, он с еще большим смущением просит: — Выходи за меня замуж.
И Элли не знает, что ей сказать. Кажется, сердце пропускает удары, кажется, она забывает дышать — и улыбается уже без напоминания. Широко. Искренне. И вместо ответа кивает. Потому что нет слов. Аларм вновь берет в свою загрубевшую ладонь ее влажную ладошку и просит учтиво:
— Позволь мне повести тебя в ритме вальса, дорогая невеста. За будущее Волшебной страны!


Ну и из внеконкурса. Глажу фанон. Бгг, за сравнение с Сухиновым отдельная благодарность сравнившему))
Название: Обещай мне
Автор: Аника Лель
Бета: Felis caracal
Размер: мини, 2320 слов
Канон: декалогия С.С. Сухинова
Пейринг/Персонажи: Ланга, Железный Дровосек, Веса
Категория: джен
Жанр: флафф
Рейтинг: PG
Предупреждения: сопли-слюни, OOC, семейные разборки
Краткое содержание: Что помогло Ланге простить Дровосека и смириться с его присутствием в ее семье?

Ланга заболела на третий день пребывания в Волшебной стране.

Отправляясь на свадьбу мамы, она сознавала, что ее будут ждать трудности: все ж таки Гуда Керли она ненавидела и хотела во что бы то ни стало предотвратить их брак. Однако сколько она ни возражала, сколько ни напоминала матери, что Дровосек предал их, что из-за него они попали в плен к слугам Тьмы, Веса отмахивалась:
— Доченька, я люблю Гуда, понимаешь? Все эти годы любила…
— Но он оставил тебя! Мама, как ты могла его простить? Если бы он не ушел из Сосенок, если бы забрал тебя с собой, то…
— То у меня не родилась бы ты, милая. Пойми, Гуд считал, что поступает верно. В конце концов, он не знал, что на свете существует такой колдун, как Пакир. Так откуда он мог догадаться, какая опасность угрожает его бывшей невесте?
— Он просто сделался королем и решил, что ему не нужна деревенская простушка!
— Не смей так говорить! — сердито прикрикнула Веса. — Сделанного уже не исправить, а дальнейшее — в наших руках. Спустя столько лет мы наконец-то встретились, а ты!..
Ланга нахмурилась и промолчала. Переспорить мать у нее и раньше не выходило. Тогда, когда она была ребенком и еще жила вместе с матерью. Правда, те их споры были, видать, смешны и бессмысленны, а этот казался важным как сама жизнь.
— Я хочу, чтобы ты простила Гуда, Ланга. Теперь он будет твоим отцом.
— Он никогда не будет моим отцом!
Ланге казалось, что ее мать сошла с ума. Как может Веса переступить через нанесенную ей обиду? Как может снова полюбить того, кто однажды оставил ее? Ланге, привыкшей помнить обиды и не умевшей прощать, это казалось безумием. Однако, видя, как расстраивают маму ее слова, она замолкала и просила прощения. На время. Пока следующий аргумент не появлялся в ее голове.
— Мама, — вновь начинала Ланга, — прилично ли играть свадьбу в год траура в Волшебной стране?
Веса пожимала плечами:
— Аларм и Элли поженились еще в прошлом месяце. То, что прилично Белому рыцарю и Хранительнице, не зазорно и для нас.
Ланга вздыхала и замолкала вновь. Если бы не ярая ненависть к Дровосеку, стала бы она мешать счастью матери? Нет. Сколько Ланга себя помнила, ей всегда хотелось Весе помочь, сделать ее жизнь лучше… Правда, счастье для нее она представляла по-своему.

Ланга не сразу придала значение недомоганию. Легкое головокружение и шум в ушах она списывала на усталость, жар — на волнение. Бесконечно примеряя с мамой свадебное платье, поправляя пышные волны юбки и указывая портнихам, где и что поправить, Ланга не позволяла себе раскисать. Они раз за разом повторяли свадебную церемонию, потому что Веса боялась в самый важный момент или забыть традиционные слова клятвы, или выпустить голубя не в то окно, или поцеловать мужа не под веткой омелы, а под какой-нибудь другой веткой другого растения. Конечно, Ланга считала, что ее голова кружится от предсвадебной суеты.
— Сейчас ты смеешься надо мной, — заметила Веса, — а тебе то же самое предстоит.
— Мама, мы с Дональдом не хотим пышной свадьбы!
— Да? — удивилась Веса с такой наивностью, что Ланга закатила глаза: ну и кто из них взрослый? — А почему?
— Потому, — отрезала она и вновь вернулась к разучиванию движений традиционного свадебного вальса.
Два дня прошло в сумасшедшем волнении, беготне, суете. Ланга не успевала приводить аргументы против ненавистного ей брака матери, а под конец вообще позабыла про них. Ей хотелось одного — чтобы все поскорее закончилось. Лишь бы ее оставили в покое, чтобы она отдохнула, отдышалась и вернулась домой. Казалось, что еще одна примерка платья или еще одно повторение до поворотов головы выученного танца, и она попросту сойдет с ума.

А на третье утро она не смогла встать с кровати.
Ланга сделала попытку подняться, потом кликнула служанку, чтобы та помогла ей встать, и рухнула во время одевания в церемониальное платье. Даже осознать не успела, что что-то не так. Просто стояла, как будто в тумане, пошатнулась и упала навзничь, услышав только испуганный вскрик девчонки.
Она не знала, сколько лежала в забытьи. Может быть, час, может, пару минут, а может, сутки. Ланга глядела в окно, но была слишком слаба, чтобы что-то в нем разглядеть. Она пыталась подняться: «Сегодня же свадьба!», но вновь падала на кровать. Было досадно: «Я не хотела видеть свадьбу матери, вот и не увижу», — думала она. Вот только под нежеланием видеть раньше предполагался несколько иной смысл…
— Как ты, милая? — Ланга с трудом перевела взгляд на вошедшую Весу.
— Жива, как видишь. Вы отложили свадебный пир?
— Ну что ты, мы отложили свадьбу!
— Веса так волновалась о тебе, что о свадьбе и речи не шло. — Ланга даже смотреть на Железного Дровосека не стала, только поджала губы после его слов и промолчала. Будь она здоровее сейчас, она непременно ответила бы, да так резко, что Гуд в жизни не попытался бы с ней заговорить. Но ей даже ворочать языком было в тягость.
— Тебе нужен покой и сон, милая. Доктор выписал тебе настой и отвары, так что не хмурься, если они покажутся тебе горькими.
Ланга сердито подумала, что давно отвыкла хмуриться от горькости яств. Как будто в Подземной стране, даже будучи доверенным лицом Пакира, ей приходилось питаться исключительно ароматной и нежной пищей! Но Веса обращалась к ней как к ребенку, даже на доли секунды не представляя, через что приходилось проходить Ланге в прошлом.
— Будь умничкой.
— Мы совсем не подумали, что ты отвыкла от солнечного света и свежего воздуха, и что долгое пребывание на поверхности может быть тебе опасно, — растерянно извинился Гуд, и Ланга так громко скрипнула зубами, как, кажется, даже заржавевшим не смог бы скрипеть Дровосек.
— Отдыхай, доченька, — Веса поцеловала Лангу в лоб, и губы матери показались Ланге прохладными. — Я посижу рядом…
Но сон был для Ланги испытанием. Даже не то, что ей раз за разом снились пытки и казни рабов, превращения Пакира и злобные ухмылки маршала Хорала, пугало ее. Нет, сама невозможность встать, пройтись босыми ногами по полу, распахнуть окна или выпить стакан холодной воды сводила ее с ума. Она металась на влажных простынях, стонала в пышную подушку и то куталась плотнее в стеганое одеяло, то, наоборот, скидывала его на пол. То жар, то озноб сотрясали ее, и Ланге казалось, что еще пара мучительных минут, и она потеряет надежду на выздоровление. Но стоило ей, обессилевшей и измученной, заснуть, как, проснувшись, она вновь чувствовала себя чуточку лучше… пока не возвращался жар.
— Спи, моя крошка, — шептала ей Веса. — Вот выпей отвар и спи. Утром тебе станет легче.
Ланга поверить не могла, что время тянется так медленно. Ей-то казалось, что уже не один день пролетел, а на деле не прошло и суток. Она не умела болеть. За время служения Тьме Ланга не знала болезней. Ей не раз приходилось презрительно наблюдать, как мучаются изнуренные на стройке рабы, но тогда она насмехалась над их человеческой слабостью. Теперь же… «Как глупо! — досадливо думала она. — Разболеться от света! Да ты еще более слабая, Ланга, чем те рудокопы…»
— Мама, пойди приляг, — прошептала она ближе к рассвету, когда сон на время скрыл слабость. Веса едва ли не дремала на складном кресле возле ее кровати, и Ланга со стыдом заметила, как портят прекрасное лицо ее матери синяки под глазами.
— Я не устала. Вот, сделай глоточек настойки. А я еще посижу…
Веса нежно потрепала ее по щеке, и Ланга тут же провалилась в сон. А когда вновь открыла глаза, возле ее кровати сидел Железный Дровосек.
— Чего тебе надо?
— Веса прилегла отдохнуть в соседней комнате, — смущенно ответил он. — Я не хотел ее будить, и остался дежурить возле твоей кровати.
— Мне ничего не надо!
Ланга даже покраснела от гнева. Подумать только, Гуд Керли, ненавидимый и презираемый ею, сидел возле нее, как мать у люльки дитяти, и заботливо стирал со лба ее пот — Ланга раздраженно уставилась на влажное полотенце в его железной ладони.
— Доктор говорил, что с утра тебе надо дать поесть.
— Я не хочу!
Ланга ждала, что Дровосек разозлится, и его нахмуренные брови должны были подтвердить ее догадку. Но вместо этого он озабоченно почесал голову.
— Конечно, я не буду заставлять тебя, но Веса огорчится, узнав, что ты не соблюдаешь предписания доктора.
Теперь уже Ланге пришел черед озадачиться. Дровосек был прав, что ей стоит позавтракать. Измученному за ночь лихорадки телу необходимо было восстановить силы. Не глупо ли оставаться слабой и прикованной к кровати только из вредности и обиды на Гуда?
— Прикажи, чтобы мне принесли поесть.
И очень скоро на резном столике возле ее кровати появилась тарелка ароматного бульона, свежий хлеб и компот.
— Я не буду тебе мешать.
Гуд скрылся за дверью раньше, чем Ланга успела бросить ему вслед какую-нибудь колкость.
— Ты мне одним своим существованием мешаешь, — пробурчала она. И сама удивилась, не услышав в своем голосе прежней злости. Ланге казалось, что она расстроена отношениями мамы и Гуда, обижена на него за то, что он никогда не думал их найти и спасти, но прежней ненависти, разрушающей и сметающей все на пути, она больше не чувствовала.
Чуть позже, доев и допив компот, она сонно откинулась на подушки. Но сон не шел. Вместо него пришли размышления. Ланга думала о своем прошлом, опасном, полном страха и коварства, жестоких поступков и не менее жестоких желаний. Ланга им не гордилась, но и стыдиться считала ненужным. В конце концов, не поступай она так, как поступала в услужении Пакира, она давно бы была мертва… Но никогда и ни за что на свете Ланга не могла допустить, чтобы Веса узнала всю правду о ней. Ланга боялась шокировать любимую маму, боялась ее осуждения или презрения. И в то же время она ясно понимала, что в один непрекрасный день до Весы дойдут какие-нибудь слухи. Либо нашедшие приют в Волшебной стране каббары расскажут о былых жестокостях принцессы Тьмы, либо Аларм проболтается о том, что успел узнать он во время путешествия по Подземной стране.
— Ты не спишь? — в комнату снова заглянул Гуд, но на этот раз Ланга молча покачала головой и вновь погрузилась в свои размышления.
Да ведь и для того, чтобы удержать в своих руках власть над Подземной страной, Ланге потребуется действовать порой очень жестко. А ведь это на влияние Пакира уже не спишешь, это был сознательный выбор пути. Поймет ли Веса? Или Ланга потеряет мать, ради которой стойко выдерживала все тягости?
— Я не могу ее потерять, — прошептала она, совсем позабыв, что находится не одна в комнате, но когда опомнилась, было поздно: Дровосек отложил в сторону пухлую тетрадь и повернулся к ней.
— Ты никогда не потеряешь Весу, Ланга. Я не отнимаю у тебя маму, я хочу заботиться о ней наравне с тобой. Ты всегда сможешь навещать нас, а если решишь, что Волшебная страна не для тебя, мы всегда будем рады сами навестить тебя в Поземной стране.
— Нет, — Ланге сделалось дурно от одной мысли о том, что Веса может очутиться на острове Горн среди грубых и неотесанных каббаров и рудокопов, на земле, где нет солнца и где оставила следы Тьма. Только сейчас Ланга сообразила, почему должна хотеть брака матери и Гуда Керли. Так Веса будет в безопасности, далеко от жестокости Подземной страны, и счастлива с тем, кто сможет сделать ее жизнь веселой и беззаботной.
— Ты так сильно меня ненавидишь?
Ланга неопределенно покачала головой.
— Я не хочу, чтобы мама бывала в Подземной стране. Она столько горести испытала от ее жителей… Мама достойна лучшей жизни.
— Ты тоже, Ланга, — заметил Гуд. Ланга вскинула голову, желая заглянуть ему в глаза, но не смогла разобраться в выражении выкованных железных глаз.
— Ты не знаешь, кто я, Железный Дровосек? Я — принцесса Тьмы и сподвижница Пакира. Я выросла во Тьме! С тех пор, как меня забрали у матери, я знала только жестокость и лицемерие. И я выросла такой, какой хотели видеть меня учителя. Неужели ты думаешь, что я смогу жить в Волшебной стране, возносить благодарности Торну, Виллине, Элли, восхищаться вашим солнцем, Светом, радоваться грибным дождям и проделкам местных ребятишек?
Ланге показалось, что Дровосек расстроен.
— Веса была бы рада, если бы ты осталась с нами.
— Да! Пока бы она не узнала, сколько Тьмы царит в душе ее любимой доченьки! — вспылила Ланга. — Как думаешь, она не прокляла бы тот день, когда произвела меня на свет?
— Конечно, нет!
— А я бы прокляла, — Ланга почувствовала, как на глаза наворачиваются… слезы? Как же давно она разучилась плакать, что теперь едва узнавала себя. — Я хочу, чтобы мама любила меня и гордилась! Я не хочу увидеть разочарование в ее глазах!
И она разрыдалась, уткнувшись в плечо Железного Дровосека, так заботливо обнявшего ее, так нежно гладящего по голове, как будто она была его родной дочерью.
— Мама любит тебя. Ты даже не представляешь, как часто Веса говорит о тебе. И, конечно, она поймет, какую цену тебе пришлось заплатить, чтобы выжить.
— Она не должна узнать, — настойчиво повторила Ланга. — Вы — на поверхности — не знаете злобы, не знаете, как это: выживать, убивая тех, кто стоит на пути… Пообещай, что никогда не расскажешь Весе об этом?
— Никогда, — пообещал Гуд, и Ланга отстранилась. Ей было стыдно. Стыдно за то, что расклеилась, повела себя как сопливая девчонка, плакала на плече у врага. Впрочем, врага ли? Теперь Ланга была еще менее в этом уверена. Как бы ни был косвенно виноват в ее судьбе Гуд Керли, он не желал ей зла.
— Пообещай, что ты не бросишь маму во второй раз.
— Обещаю. Я не оставлю Весу, — Дровосек говорил так тихо, что Ланге пришлось податься к нему ближе, чтобы расслышать его слова. — Я долгие годы жалел, что ушел из Сосенок. Все эти годы жалел, Ланга.
Она кивнула. Не то что бы она поверила. Просто вдруг пришло в голову, что она точно так же хочет оставить маму, чтобы уберечь от жестокой правды. Возможно, это казалось странным и даже жестоким… но ведь Ланга и вправду желала ей добра. Когда железный Гуд Керли покидал Весу в Сосенках, о чем он думал? Тоже желал добра и боялся, что разочарует ее? Кажется, в этом у него с Лангой было много общего.
— Я не буду называть тебя отцом, — серьезно предупредила она.
— Конечно, — с облегчением отозвался Дровосек. — Можешь звать меня мастером Гудом.

Когда Веса, отдохнув и набравшись сил, поспешила в комнату дочери, она застала Лангу и Дровосека за дружеской веселой беседой.
— Доброе утро, любимая! — Гуд обнял невесту.
— Добрый день, мамочка! Как думаешь, не повторить ли нам еще раз ваш танец?
У Весы даже дар речи пропал от изумления. Только позже, прокашлявшись, она спросила, не веря своим ушам и глазам:
— Вы помирились?
— Мы, скажем так, пришли к пониманию, — Ланга хитро взглянула на маму и вопросительно на Гуда.
«Обещаю», — одними губами прошептал он. И Ланга, укоряя себя за неловкость, кинулась в объятия матери и будущего отца.

@темы: Здравствуй, сказка - Волшебная Страна!, моя сказка, фбшное

URL
Комментарии
2015-04-09 в 17:45 

Маира
Любовь творит чудеса
Название: Печальный вальсНазвание: Обещай мне
*радостно визжит и лезет с обнимашками* Я знала что это ты!)))

2015-04-09 в 17:49 

Аника Лель
Маска
Маира, я очень рада, что они тебе понравились)) :buddy:

URL
2015-04-27 в 20:57 

_Анни_
С кем водятся волшебники? А с тем, кто верит в них...
А мне тоже понравилось. И "Печальный вальс", и "Обещай мне" (прочла пока только самое-самое привлёкшее внимание - и пара Аларм/Элли, и жизнь Ланги для меня всегда особо интересны).
Я не мастер писать отзывы, к сожалению (тем более такие, как получаются у тебя ;) ). А если и пишу, то с большой долей отсебятины и отходя от собственного фанона. И могу сказать, что, несмотря на то, что в обоих фиках ключевые моменты представляла себе происходящими немного иначе, всё равно они мне кажутся очень правильными (в чём-то даже правильнее, чем мои собственные...). И грусть Элли, и решимость Аларма, и его забота о подруге-невесте. Отдельный плюсик за уточнение в "вальсе", что только Корина могла придумать танцы во время траура в Волшебной стране.
В "Обещай мне"... за что оно внеконкурсом шло?.. хм, не знаю, кто там сравнил с Сухиновым, а я ничего похожего на него не увидела ) Давно хотела почитать что-нибудь на тему примирения Ланги с Дровосеком - и вот оно. Получилось очень трогательно и интересно. И подумать есть над чем. Всё-таки, наверное, если б Ланга не заболела, то никогда бы не решилась на примирение - так и ходила бы, презрительно и гордо отталкивая мужа матери. А оттолкнуть того, кто о тебе заботится, как о родной дочери, трудно и для принцессы Тьмы, всё же она человек, а не жестокий монстр... И та её мысль, что теперь замужество для мамы будет лучше и безопаснее, тоже мне понравилась (тем, что вписывается в образ моей Ланги, хотя я ей такого и не приписывала - как-то не додумалась )).
Правда, мне кажется, вечно скрывать от матери Ланга своё прошлое не сможет...
Ещё раз повторю, что тексты прекрасные! Побольше бы таких )) Спасибо за них!

2015-04-27 в 22:05 

Tael
Аника Лель, извини, что так поздно, я страшный слоупок!
Большое спасибо за "Печальный вальс". Со словами у меня, как обычно, туговато, но было безумно приятно прочитать текст по своему рисунку. Видимо, в этих работах наши представления о Аларме и Элли совпали практически идеально)))

2015-04-27 в 22:21 

Аника Лель
Маска
СТРИЖ___, я не умею отвечать на отзывы, если честно))
И грусть Элли, и решимость Аларма, и его забота о подруге-невесте. Отдельный плюсик за уточнение в "вальсе", что только Корина могла придумать танцы во время траура в Волшебной стране.
Мне это тоже показалось правильным. Но, возможно, получилось все как-то поспешно... Просто хотелось показать контраст между трауром и тревогой и светлым будущем в шаге от нынешней печали.
А оттолкнуть того, кто о тебе заботится, как о родной дочери, трудно и для принцессы Тьмы
Вот да. И он был рядом, когда ей было морально тяжело. Он понял, поддержал — сделал большой шаг к зарождению доверия.
вписывается в образ моей Ланги
Честно говоря, твоя Ланга много сделала для создания моего фанона. Такой верный образ вышел, что невозможно от него не отталкиваться. :)
Правда, мне кажется, вечно скрывать от матери Ланга своё прошлое не сможет...
Не сможет. Но Дровосек не зря уверен, что Веса поймет дочь. Это Ланга переживает и нагоняет в себе страхи, а Дровосек понимает, что мать всегда поймет и простит.
Спасибо тебе!)

URL
2015-04-28 в 09:19 

Аника Лель
Маска
Tael, упс, прошу прощения, не заметила комментарий. :pink:
Спасибо большое! И за рисунок, и вообще. Очень рада, что получилось передать атмосферу)

URL
2015-04-28 в 21:10 

_Анни_
С кем водятся волшебники? А с тем, кто верит в них...
Аника Лель,
Просто хотелось показать контраст между трауром и тревогой и светлым будущем в шаге от нынешней печали.
И это замечательно! Так и должно быть там...
И показать получилось замечательно )
Честно говоря, твоя Ланга много сделала для создания моего фанона. Такой верный образ вышел, что невозможно от него не отталкиваться.
Оу... Надо же, не ожидала )
Но Дровосек не зря уверен, что Веса поймет дочь. Это Ланга переживает и нагоняет в себе страхи, а Дровосек понимает, что мать всегда поймет и простит.
Да-да-да.
Во-первых, она мать... Во-вторых, у неё характер такой. Не знаю, можно ли сказать, что Дровосек Весу знает лучше, чем Ланга (всё же время разлуки у обоих было длительное), но сейчас он её (Весу) видит ближе, чем Ланга.

2015-04-28 в 22:33 

Аника Лель
Маска
СТРИЖ___, И показать получилось замечательно )
Спасибо)
Не знаю, можно ли сказать, что Дровосек Весу знает лучше, чем Ланга (всё же время разлуки у обоих было длительное), но сейчас он её (Весу) видит ближе, чем Ланга.
Я думаю, можно сказать, что он объективнее видит происходящее. Ланга смотрит на все виноватыми глазами дочери, а Дровосек чуточку со стороны и яснее понимает, кто и что чувствует друг к другу и кто как поведет себя.

URL
2015-04-29 в 08:18 

_Анни_
С кем водятся волшебники? А с тем, кто верит в них...
Я думаю, можно сказать, что он объективнее видит происходящее.
Да, точно )

2015-07-05 в 22:03 

Здравствуйте! Позвольте поинтересоваться у Вас, как опытного члена фэндома СИЛЬМАРИЛЛИОН или общего фэндома фэнтези, мнением, желательно подробным, по данной идее для рассказа:

В силу неких причин известный майа лорд Саурон (образца первой эпохи, еще не глаз) оказался в Волшебной стране, известной по таким произведениям, как книги Волкова и Сухинова про Изумрудный город. Это место является в определенном смысле нейтральным, так как здесь не имеют силы как светлые Валар, так и Искажение Моргота. Чародей сходится с ведьмой Кориной на почве схожих взглядов на мир и любви к драконам, прекрасным и величественным созданиям, практически истребленным в Средиземье жадными до их сокровищ, которые здесь процветают. Постепенно он понимает, что Средиземье не особенно-то и нужно, так как окончательная победа все равно будет либо за Морготом и полным разрушением мира, либо за Валар и "Ардой Неискаженной", да и то человечество не очень-то радует; а здесь и драконы есть (без драконов власть не имеет смысла), и в целом все адекватнее, и порядок какой-никакой, к которому он изначально стремился - есть король, нет валаропоклонников и прочих, волшебников уважают.

Хотелось бы почитать, как Саурон при помощи драконов обороняет Волшебную страну от захватчиков и офигевающих от происходящего, но не имеющих силы вмешиваться Валар и законсервированного, но все еще владеющего информацией Моргота. Пейринг Саурон/Корина. Без слэша и рейтинга - все же сказка.

Саурон, само собою, по ранним версиям от Фобс.

(Сильмариллион рассказывает о прошлом Земли, так что, в принципе, можно считать, что действие происходит в одной вселенной, но в разных временах)

Благодарю!

URL
   

Имя мое Дзихико

главная